Его глаза закрылись, длинные ресницы коснулись щек, а горло дернулось.
— Прости.
Я отпрянула, и на этот раз он отпустил меня. Его руки упали по бокам, и боль на его лице пронзила меня насквозь, но я еще не закончила.
— Я не могу продолжать в том же духе. Я не могу вернуть тебя на короткие мгновения только для того, чтобы снова потерять. — Слезы катились по моему лицу. — Я пыталась сказать тебе, но ты все еще не понимаешь. Я не могу… Я не могу продолжать собирать себя в кучу. Это убивает меня…
— Прости. Мне так жаль. — Его голос прозвучал резко и отчаянно. — Если бы ты только знала, как я сожалею.
— Почему я не чувствую тебя? — Я хотела, чтобы это прозвучало сердито, но мой голос дрогнул.
— Это сложно, — прошептал он, все еще застыв там, где я его оставила. — Мне не следовало быть здесь, но я ничего не могу с собой поделать.
Его красивое лицо затуманилось, когда слезы наполнили мои глаза.
— Ты можешь вернуться? Если я вижу тебя здесь, значит ли это, что ты можешь вернуться? Могут ли мои силы… могу ли я вернуть тебя обратно?
Боль, отразившаяся на его лице, была ощутимой, и я знала ответ еще до того, как он покачал головой. Горе захлестнуло меня, наполнив легкие и поставив на колени. Он присел на корточки рядом со мной, положив нежную, почти нерешительную руку мне на спину.
— Тогда возьми меня с собой, — умоляла я сквозь рыдания. — Не оставляй меня здесь. Пожалуйста, Трей, я не могу… я не могу…
Он заключил меня в объятия, поцеловав в волосы.
— Мне так жаль, любимая.
Я замерла, мое сердце подскочило к горлу. На несколько секунд я застыла, мои мысли путались, а затем я резко отстранилась, глядя широко раскрытыми глазами, моя грудь вздымалась от вдохов, которые не приносили мне воздуха.
Только один человек когда-либо называл меня так.
Только один.
И это был не Трей.
— Эмбер… — начал он, его взгляд заострился на выражении моего лица.
— Ты не Трей, — слова слетели с моих губ в оцепенелом неверии.
Казалось, что все на мгновение замерло, как будто весь мир вокруг нас затаил дыхание. Затем светлячки, лес — все исчезло, оставив нас в ужасно знакомой темноте. Он не сдвинулся с места, все еще сидя на корточках, настороженно наблюдая за мной, и ярость затопила мои вены — такая горячая, что я подумала, что могу вспыхнуть пламенем.
— Как ты… — вскипела я, вскакивая на ноги. — Как ты смеешь пользоваться его лицом.
Он медленно поднялся на ноги, но остался стоять на месте.
— Эмбер… — попытался он снова. Его лицо оставалось лицом Трея, но это был не голос Трея.
— Он тебе не гребаная марионетка, с которой можно играть!