Нежные руки подняли меня, и я попыталась вырваться, крепко зажмурив глаза. Я не знала, кто это будет, и не могла смотреть, как кто-то еще умирает.
— Тише, все кончено, — успокоил знакомый голос.
Я приоткрыла заплывшие глаза и уставилась на Талмара.
— Эмбер, отрекаешься ли ты от своего неповиновения и принимаешь ли свой священный долг Богини Жизни, которой суждено стать невестой Бога Смерти? — спросил он.
— Пошел ты! — Выплюнула я между всхлипываниями.
Солнце начинало всходить, и нежно-розовый цвет неба казался резким. Неужели мы были здесь всю ночь? Я попыталась подняться на ноги, но малейшее движение заставляло мир наклоняться и вращаться. Чем,блядь , они меня накачали?
— Твою ярость можно понять, — сказал Талмар низким и нежным голосом, когда его человеческая рука убрала мои спутанные волосы с лица. — Видения смертности — это суровое, но необходимое очищение. Они развеивают иллюзии этого мира и заставляют вас противостоять неизбежной смерти, которая ожидает всех нас. — Он поймал мое запястье, когда я отбила его руку, и наклонился ко мне, его глаза были широко раскрыты и серьезны. — Ты хочешь защитить тех, кто тебе дорог? Единственный способ сделать это — принять свою судьбу.
— Отвали от меня на хрен, — прошипела я, пытаясь высвободиться.
Его челюсть сжалась, когда он изучал меня, вена на лбу пульсировала, но эмоции, заполнившие его лицо, были похожи на разочарование.
— Пойдем, Эмбер, вернемся в лагерь, чтобы ты могла отдохнуть. — Он поднялся на ноги и протянул мне руки, но я отпрянула от него. Он опустил руки, сжав кулаки по бокам, и глубоко вздохнул. — Эмбер, иди сюда.
Я прорычала в его адрес череду проклятий сквозь слезы. Я не могла освободиться от власти наркотика, и кровавые видения снова и снова прокручивались в моей голове. Через мгновение Талмар резко выдохнул через нос и двинулся ко мне. Я попыталась сопротивляться, но он поднял меня на руки и понес обратно в лагерь, игнорируя мои попытки вырваться. Когда мы добрались до лагеря, он опустил меня на землю у костра, опустился передо мной на колени и начал вытирать мне лицо влажной тряпкой. Я попыталась оттолкнуть его, но другой Безгласный схватил меня за запястья и крепко держал их. Я немного сопротивлялась, но была слишком измотана, чтобы бороться долго, и в конце концов сдалась и позволила ему смыть грязь с моего лица.
Когда он привел меня обратно в палатку, Роу немедленно начал требовать ответов, его голос был пронзительным от паники. Талмар ответил ему, но как только меня положили на меховое ложе, я свернулась в клубок. Когда наступила тишина, я почувствовала, как Ро тряс меня, со слезами на глазах зовя по имени, но я не могла ответить. Я просто плакала, мое дыхание все еще вырывалось короткими, судорожными вздохами, пока, наконец, блаженная темнота не поглотила меня.