Я подавилась вздохом и, обернувшись, увидела Рэйвен, стоящую в нескольких футах от меня, скрестив руки на груди. Она подняла бровь, глядя на меня, когда шагнула вперед, проходя мимо меня и направляясь к могиле Скай. Я поколебалась, затем последовала за ней. Когда я догнала Рэйвен, она присела на корточки у могилы Скай, добавляя к моему маленькому букетику один-единственный желтый лютик.
— Ты принесла это? — спросила она.
— Да, — пробормотала я.
Рэйвен уперлась локтями в колени и замолчала. Та половина ее головы, которая не была выбрита, была обращена ко мне, и ее длинные черные волосы падали на лицо и скрывали выражение его лица, но я чувствовала ее боль. Я наблюдала за ней с болью в сердце, гадая, остался ли в живых еще кто-нибудь из ее семьи или Скай была последней.
— Когда ей было четыре года, я убедила ее, что масло делают из лютиков, и она съела целый букет. Оказывается, лютики ядовиты, и ее, блядь, рвало всю ночь напролет. Моя тетя чуть не содрала с меня шкуру. — Голос Рэйвен слегка дрожал. — После этого она возненавидела лютики, и мы с другими моими кузенами оставляли их повсюду, чтобы она могла их найти, — просто были маленькими засранцами. Она так злилась. — Она сделала паузу. — Я увидела этот по дороге в гараж и подумала, что если она когда-нибудь ожидала, что я положу цветы на ее могилу, то, скорее всего, это будут лютики.
Она затихла, и когда через минуту она не пошевелилась, я больше не могла просто стоять там молча. Я присела на корточки рядом с ней, осторожно обняв ее одной рукой. Я не сводила глаз с цветов, наблюдая, как капли дождя стекают по лепесткам. Я попыталась приготовиться к тому, что она оттолкнет меня, но она этого не сделала.
— Наши мамы поссорились. Они были сестрами и постоянно ссорились, но на этот раз все было плохо. Они перестали разговаривать, и мы просто почти не виделись. Я вообще не видела их после того, как поступила в охрану, поэтому не знала, что моя тетя стала наркоманкой и перестала заботиться о моих двоюродных братьях. К тому времени, как я попыталась восстановить связь, она не хотела иметь со мной ничего общего. Когда ей было тринадцать, она ушла из дома, чтобы переехать к своему парню — взрослому мужчине.
Я не была уверена, слышала ли я когда-нибудь раньше, чтобы Рэйвен так много говорила, поэтому, несмотря на то, что мои ноги онемели, а холодный дождь медленно пронизывал до костей, я не двигалась, слушая.
— Ее парень был засранцем. Он начал сводить ее с охранниками, чтобы они смотрели сквозь пальцы, когда он и его засранцы — приятели провозят контрабандой наркотики. Однажды ночью кое-что случилось — все пошло наперекосяк, и ее парень застрелил одного из охранников. Его убил другой охранник, но они все равно арестовали Скай и обвинили ее во всех преступлениях, которые совершал ее парень. Она провела в камере почти целый гребаный год, и я даже не знала, что ее бросили на оглашение приговора, пока она не прибежала и не позвала Трея, потому что ты умирала в Яме.