— Ты в порядке? — спросил он тихим голосом. — Я ведь не причинил тебе боли, правда?
Тепло разлилось в моей груди, напугав меня.
— Нет, ты этого не делал.
Он приподнялся на локте, чтобы посмотреть на меня, его лицо было серьезным.
— Я говорю правду — ты не причинил мне боли, — повторила я мягче.
— Я не повредил тебе грудь?
— Нет. Я в порядке, Ли.
Он выглядел таким взволнованным, что я взяла его лицо в ладони и притянула ближе, чтобы поцеловать. Он ответил с мягкостью, которая была какой угодно, только ненебрежной. Наши губы разомкнулись, но лбы остались прижатыми друг к другу.
— Это было чертовски потрясающе, — наконец пробормотал он.
— Этот пирсинг… действительно хорош, — усмехнулась я.
Он, наконец, улыбнулся в ответ, немного вернув себе самодовольную самоуверенность.
— Я знаю.
Я закатила глаза, но выдавила из себя смешок.
— Боги, твоя улыбка, — сказал он, убирая с моего лица растрепанные волосы и заправляя их за ухо, — возможно, это самое красивое, что я когда-либо видел.
Я почувствовала, как запылали мои щеки, и он обхватил мое лицо рукой. Его взгляд был мягким, но в нем все еще таилась боль, и я не могла понять почему.
— Ты в порядке?
— Нет, — серьезно сказал он, и у меня внутри все сжалось. — Я был чертовски расстроен из-за младшей сестры моего лучшего друга.
— Не делай этого! — Я хлопнула его по плечу, и он тихо рассмеялся. — Ты меня напугал.
Он снова крепко прижал меня к своей груди, и я растворилась в нем. Его пальцы выводили нежные круги на моей спине, осторожно огибая шрамы.
— Ты помнишь, как Сэйбл сказал, что массаж этих шрамов может помочь? — тихо спросил он.
Я кивнула, мой желудок сжался при воспоминании об ужасе на лице моего брата.
— Я был бы более чем готов сделать это для тебя.
Я колебалась, неуверенность подняла свою уродливую голову.
— Ты уверен?
— Конечно. Почему бы и нет?
— Просто… Я знаю, что они… — Я замолчала, вспоминая слова Трея с уколом боли. — … некрасивые, — неубедительно закончила я.
— Это просто шрамы, Веснушка.
Я подняла голову и увидела, что он хмуро смотрит на меня.
— Меня не пугают твои шрамы, если это то, о чем ты спрашиваешь, — добавил он, и уголок его губы дернулся вверх. — Я думал, это и так ясно.
Я фыркнула.
— Моя рубашка осталась на мне.
Его глаза сузились.
— Ага, значит, твоя повязка не испортилась.
— О.
— Да,о. — Его лицо превратилось в маску неодобрения.
Я сморщила нос от его свирепого взгляда и начала сначала.
— Это было бы мило… если бы ты хотел это сделать.
— Я подожду, пока ожог заживет. На всякий случай, если от массажа шрамы заболят.
— Хорошо, — прошептала я.