Ее изумрудные глаза всегда расширялись, эмоции вспыхивали в них подобно молнии — появлялись и исчезали прежде, чем я успевал хорошенько разглядеть. Она не отстранилась и не заговорила, как будто ждала, что я что-то скажу — и, боги, я хотел этого. Я хотел сказать ей, какая она потрясающая, что она была всем, чего я не заслуживал, и всем, чего я хотел. Я хотел сказать ей, что обнимать ее вот так — все равно что сохранять последнюю частичку тепла в холодном, жестоком мире. Я хотел сказать ей, что в эти моменты мне казалось, что я краду что-то священное, но это было преступление, которое я совершал снова и снова только для того, чтобы почувствовать изгиб ее щеки на своей ладони.
Вместо этого я спросил:
— Где твой брат?
Она моргнула.
— Он обсуждает что-то со своей командой. Почему спрашиваешь?
— Здесь никого не было, кто охранял бы лечебницу.
— Рэйвенбыла здесь, — ответила она, ее брови сошлись на переносице, а в глазах зажегся знакомый упрямый огонек.
У меня была чертовски хорошая идея, почему Рэйвен поменялась со мной местами. Как будто Гриза в роли свахи было недостаточно.
— Ну, думаю, теперь ты застряла со мной, — вздохнул я, качая головой и преувеличенно хмурясь.
— Фу, — игриво простонала она.
— Из-за чего были слезы? — Я спросил мягче.
Уязвимость в ее глазах, казалось, застыла, колеблясь между тем, впустить меня или отступить за эту стену. Я отреагировал инстинктивно, нежно проведя большими пальцами по ее щекам.
— Не отгораживайся от меня, Эм, — пробормотал я.
Ее зрачки расширились, когда я провел большими пальцами по ее коже.
— Я не знаю, как это объяснить, — прошептала она.
—А так было бы легче? — спрос ил я у нее в голове.
— Может быть? — Она нахмурилась. — Я просто… почувствовала… связь. С тобой. Я почувствовала твои эмоции по поводу… шрамов.
Я изо всех сил старался не реагировать, но мое сердце заколотилось в груди.
— Это было хорошо или плохо?
—Хорошо. — Ее голос дрогнул.
Слова вертелись у меня на кончике языка, внезапно отчаянно желая слететь с губ, но громкий стук в дверь заставил вздрогнуть нас обоих. Я опустил руки и сделал шаг назад, и вот так чары были разрушены.
— Эм? — позвала Эппл. — Мы можем достать еще бумаги?
Я вышел помочь детям, дав ей немного уединения, чтобы закончить одеваться. Она появилась через несколько минут, и остаток вечера прошел буднично — даже по-домашнему. Вольф и его команда вернулись вскоре после захода солнца, и я обменялся с ними любезностями, делая вид, что не замечаю, как рука Ли задержалась на пояснице Эмбер.
Когда я вышел на улицу, прохладный вечерний воздух ничуть не облегчил тяжесть всего, что я не сказал. Внутри лечебницы я услышал ее смех, звук, подобный солнечному свету, пробивающемуся сквозь облака, и мои ноги остановились. Я задержался на маленьком шатком крыльце, слушая этот прекрасный звук и вспоминая тишину тех первых нескольких месяцев. Я так чертовски старался ненавидеть ее, но ее пустой взгляд преследовал меня. Моменты, когда она пробуждалась к жизни и боролась со мной, ее глаза сверкали вызовом и яростью, были для меня облегчением. Я предпочитал ее такой — в те моменты, когда она казаласьживой , даже если это подпитывалось яростью на меня.