У него были ярко-коричневые линии на шее и руках, и я поняла, что никогда не видела его без рубашки. Большинство людей снимают рубашки, когда работают на улице в жару, но Мак никогда этого не делал. Я никогда не задумывалась об этом дважды, но теперь поняла почему.
— Сколько тебе было лет, когда она начала это делать? — спросила я, мои пальцы задержались на одном из старых шрамов.
— Полагаю, Трей рассказал тебе о моем отце? — спросил он, и я кивнула. — Мне было семь, когда он умер. Я не знал, что он возглавлял восстание. Он держал все это в секрете, чтобы не впутать меня, но после того, как он скончался, Мадам бросила меня на несколько дней в камеру. — Он помолчал. — Ту, в которой ты была.
Ужасная, давящая тьма пронеслась в моем сознании, заставив мою кожу покрыться мурашками.
— Я был чертовски напуган. Мадам навещала меня по нескольку раз в день, и иногда она была милой, почти как мать, но в остальное время… — Я могла видеть только его профиль, когда он уставился в стену, но мышцы его лица были напряжены. — В других случаях она приходила с парой своих людей и заставляла их держать меня, чтобы она могла вспороть мне спину.
— Почему никто не остановил ее? — Ярость вспыхнула в моей груди.
— Никто не знал. Мадам проделала хорошую работу, разыграв спектакль перед крепостью, представив себя человеком, который не побоялся сделать то, что должно было быть сделано на благо общества. Я был слишком мал, чтобы помнить, но банда рейдеров шантажировала предыдущего лидера, и на какое-то время целая толпа рейдеров переехала сюда и делала все, что хотела. Мадам захватила власть силой, но преподнесла это как спасение крепости. Она казнила всех рейдеров, терроризировавших людей, и все были благодарны ей за это.
Мои пальцы все еще нежно скользили по его спине, но на самом деле я больше не рассматривала шрамы, а просто… прикасалась к нему и пыталась утешить.
— Но потом люди, которые с ней не соглашались, начали исчезать. Она ввела такие строгие правила, как комендантский час и ограничение в еде. Ее покойный партнер Вайпер уходил с командой и возвращался с ящиками оружия и большим количеством людей. Внезапно у нее появилась небольшая армия. Я знаю, оглядываясь назад, это кажется очевидным, но мой отец всегда говорил, что когда вода нагревается медленно, лягушка даже не подозревает, что ее сварили заживо, пока не стало слишком поздно.
Я поморщилась от сравнения, но поняла его.
— Она мне никогда не нравилась, но я никогда бы не подумал, что она может быть такой, какой была под сторожевой башней, — жестокой и ненормальной. — Он повернулся и мрачно улыбнулся мне. — Как тебе хорошо известно.