— Ты же не в обиде, Игорь Сергеевич? Я должен был убедиться, что ты — это ты. Твоему телу, если что, ничего не грозило, стрелку было четко сказано устроить стрельбу без жертв! Я рассуждал так: если ты настоящий, то сможешь закрыться, а если нет — то твой двойник просто напугается.
Ни черта себе у них тут лакмусовые бумажки! Проверить он хотел! Разворотил мне квартиру, перепугал, стрелка под удар поставил! И ведь сволочь такая — даже не вспомнил про него! Про человека, которого послал на смерть, просто чтобы проверить свою догадку! Да, по-другому тут бояре мыслят, совсем по-другому. Жизнь человека для них — копейка! Хотя в своем мире я так высоко не летал. Кто его знает, каков образ мыслей у наших власть имущих? У тех, у кого есть настоящая власть и деньги.
А Самойлов, выходит, ошибся. О чем я не стал ему тут же рассказывать — не хотел отвлекаться от идущего разговора и своих мыслей. Вот тебе и лучший следователь жандармерии! Ладно, грех парня винить, кто ж до такого бреда додуматься смог бы? Но тогда, получается, Потрошители ни при чем? А слежка?..
— А слежку за мной тоже ты организовал?
— Слежку? Нет, я вчера еще все понял, зачем бы мне слежка? Это уже твои дела, Игорь Сергеевич!
Какое-то время Нарышкин еще попытал меня про эксперимент с переносом, пытаясь попутно уговорить на его повторение. Я занял позицию «надо чуть-чуть подождать», обдумывая про себя сложившуюся ситуацию. Вспомнил слова двойника, которые он сказал мне во сне, что я непременно должен быть в коме для его возвращения. И не стал ничего у негоцианта уточнять: еще выдам себя ненароком.
Договорились мы о том, что вернемся к разговору о переносе через пару дней. Я сказал, что тут мне пока ничто не грозит, нападение триады так или иначе сыграло на руку и пустило следствие по ложному пути. Нарышкин согласился и повернул разговор на мост. И дал мне пару зацепок, где искать следы деятельности двойника. Теперь у меня было название подставной фирмы. Другими словами, пользительная вышла встреча.
Глава 15 Цвет магии
Весь разговор с Нарышкиным я пересказал Глебу, пока он вез нас в гостиницу. К чести следователя, он принял свою ошибку о заказчике нападения спокойно. Буркнул что-то вроде «ну да, такое и спьяну не придумаешь» и оставшуюся часть дороги молчал. Думал о чем-то, видать, файлы, полученные от Алмаза, в голове сортировал.
По приезде, а было уже около восьми, устроили небольшой ужин, совмещенный с брифингом. Дядя Ваня, выслушав про Нарышкина и его участие в моем появлении в этом мире, не стал строить теории. Сразу безапелляционно заявил, что перенос является не аспектом дара, а некой техникой. Не той, что поля пашет, а вроде духовной практики, родом, как он выразился, с Востока. Ну, практика и практика, название сути не меняло. В любом случае воспользоваться ею без москвича я не могу — придется ему признаваться. А делать это не просто опасно — глупо.