Я внутренне согласился с наставником. С небольшой поправкой. Для того чтобы испортить что-то хорошее, человеку нужно куда меньше времени.

— В общем, куда смогли проникнуть апостолы, появилась магия. Она, может, и до того была, но простенькая, бытовая. Дождик камланиями призвать, с духами поговорить. Не чета чудесам, творимым с помощью дара. Цари, руками апостолов на власть помазанные, стали первыми его владетелями. И воителями, потому что зачем правителю все аспекты дара? Хватит и боевых, на защиту государства направленных. Силой этой они и создали первые страны. И первые Пустоши там, где дар применяли. Десятка два на день сегодняшний таких зон имеется, вроде Даманского.

И Венского разлома в Австрии, ага, читал уже.

— Ну а дальше, по заведенному порядку, первые цари одарили силой ближних своих. И тоже поступили по образу апостолов, изрядно ограничив аспекты. Оно и правильно: кабы каждый боярин мог устраивать глобальные катаклизмы, до двадцатого века человечество не дотянуло бы. Да и о своей безопасности пеклись владыки — к чему конкуренты им самим и их потомству? Потом еще много чего было, Игорек. Кровь мешали, кто бездумно, кто под присмотром, вот и родили на свет еще дары мирской, наставнический и берсовский. Последний ведь тоже дар, но как кот кастрированный. Католики их считают осколками боярского и царского даров.

Закончив рассказ, старик на некоторое время замолчал. Я тоже сидел тихо, придавленный сказанным. То есть во мне — божий дар? Вернее, так: Божий Дар? С ума свихнуться, как говаривала одна моя знакомая!

— А вы сами-то в это верите?

Дядя Ваня откликнулся мгновенно. Произнес наставительно:

— Верить, Игорек, надо в Господа нашего. В любовь Его, милосердие и суд справедливый. А это… Может, так оно было, а может, не так. Это же паписты, соврут — недорого возьмут. Да и не столь важно это, если подумать.

— А что важно?

— Вести себя так, чтобы предстать перед Ним не стыдно было. Дар использовать как Божий, а не как ветку, коей пацанва муравейники разоряет. Это — важно. Поэтому я тебя и учу, потому что ты тоже это понимаешь.

Я? Серьезно? Ну это ты, дядя Ваня, хватил! Тоже мне, нашел «облико морале». Мне бы из передряги этой выбраться и не сдохнуть по пути. Про такие вещи, как мораль, я думать буду в последнюю очередь!

Старик смотрел на меня пустыми своими буркалами и улыбался. Что он там видел?

В сон я провалился моментально, только до кровати добраться успел. Темнота комнаты тут же сменилась тьмой ничего, в которой был только я и моя тень. Игорь Сергеевич нетерпеливо притопывал ногой по воздуху и начал разговор без приветствий: