Самойлов оттолкнулся руками от земли и бросился в сторону от убийцы.

Трое мужчин выскочили из «Ладоги» и прыснули в разные стороны. От них в сторону нападавшего — вот он, к патио бежит — полетели ломаные черные линии.

Развалившаяся на фрагменты реальность стала понемногу собираться в целостную картину. И звуки — они вернулись. С момента, как я заорал, пытаясь протаранить убийцу «москвичом», звук словно бы выключили. А теперь стало слышно, как щелкает металл разрезанного двигателя, как гудит воздух, разрезаемый зеленым кнутом. Как шумно дышу я сам. И как кричит дядя Ваня:

— Пу-у-ульса-ар!

Красный отозвался с готовностью. С угодливостью, я бы даже сказал. Стоило мне услышать крик наставника, стоило подумать об убийце, стоило отвести правую руку назад — ладонь ощутила теплую тяжесть живого огня. И я метнул его в наглеца, посмевшего напасть на мой дом. На моего человека! На друга!

Выжигая по пути кислород, пульсар величиной с мою голову устремился к незнакомцу. Тот как раз уворачивался от черных молний спецназа и готовился сам ударить в ответ, но, почувствовав опасность, вскинул руку. Ту самую, что совсем недавно стала свободной от зеленой плети. Рукотворная комета ударила его в ладонь и стекла на землю. Не нанеся ему никаких повреждений, даже ожога не оставив! Словно я в него тухлым яйцом бросил, а не сгустком пламени!

— Fiamme? Veramente? Mica siamo bambini![3] — с явной насмешкой выкрикнул убийца. И, глядя мне в глаза, ударил жгутом по ближайшему дэберу.

Как у меня это вышло — я не понял. Не иначе память тела сработала. Но я моментально превратил защитный кокон вокруг себя в полусферу, метнул ее наперерез ядовитой зелени. Плеть столкнулась с ней и повторила судьбу первой.

— Cretino![4] — вполне понятно отозвался незнакомец. Дернул руками, из которых тут же выскочили новые плети, и пошел на меня.

«А почему он один? — очень своевременно мелькнула мысль. — Двое же прилетели!»

За его спиной Глеб, до того бежавший прочь — ну правда, что он мог сделать с таким монстром? — изменил направление и помчался к убийце. Спасенный мной дэбер встал во весь рост и вытянул руки в сторону итальянца. Его коллеги встали за его спиной и закрыли глаза. Дядя Ваня кинул в убийцу камень, как мог внося свой вклад в сражение. Я же боролся с паникой и пытался придумать, что мне делать. То есть щит-то я сразу соорудил вокруг себя, но что-то мне говорило — не очень он поможет. Нельзя выиграть битву, находясь в обороне.

«Подрежь-ка ему ноги!» — всплыло в памяти. Убегающий стрелок — не человек, а вихрь эмоций. Черный жгут силы, посылающий ему вдогонку протуберанец.