Он был невысокого роста, смуглый, с выпирающим животиком любителя пива и сверкающей плешью в окружении коротких седеющих черных волос. Одет неброско и практично, как и должно путешественнику издалека. Лицо мужчины пребывало в постоянном движении, как и вторая его рука, которой он жестикулировал, словно толкал речь с трибуны. Черные глаза смотрели на меня и только на меня. Вероятно, якут уже сообщил, что я тут главный.

— Очень приятно, господин Марки. Чем обязаны вашему визиту? И почему вы прибыли по подложным документам?

— О нет! Они не подложные! Лучио Эдуардо Валенте — это тоже настоящее имя. Четыре года назад я законным образом поменял его. После смерти дочери и жены.

У меня в голове что-то щелкнуло. Предчувствие, или просто сошлись разрозненные факты — не суть важно. Я, кажется, понял, что за человек стоит передо мной.

— Вашей дочери? А вы не отец Марии Беллони?

— В девичестве — Марии Марки. Отец, да. Точнее, отчим. Мария не была моей настоящей дочерью, но я воспитывал ее с самого рождения!

Целитель стоял рядом с видом языческого идола и в разговор не вмешивался. Сделал свое дело и теперь ждал, когда все разрешится. Мои коллеги, в очередной раз оказавшиеся правыми, тоже молчали. Спешащие по своим делам жандармы, входящие в управу и выходящие из нее, бросали любопытные взгляды на группу людей, устроивших встречу у парадного подъезда. Но вопросов не задавали, понимали, что не по рангу.

— И зачем вы прилетели?

— Я хотел лететь с Марио. Он позвонил мне и сказал, что нашел след убийц нашей девочки! Я сразу же обратился к Айсену, и он помог мне с визой! А уже перед рейсом я узнал, что моего зятя убили!

— Так а чего полетели? — с недоумением спросил я. — Беллони был следователем, а вы…

Я чуть не брякнул «бесполезны», но вовремя прикусил язык. В груди зарождалось раздражение на этого итальянца. Который приехал без приглашения и теперь наверняка будет путаться у нас под ногами. Надо быстренько отправить его домой.

— А я ведьмак, — сообщил Стефано и с вызовом посмотрел мне в глаза.

Самойлов сделал шаг вперед и оказался лицом к лицу с итальянцем. Провел, не касаясь, пальцем окружность вокруг его лица и сообщил:

— Староват.

Когда перевод этого слова дошел до миланца, он рассмеялся. Не весело, а зло.

— Да! Ведьмаки не живут дольше двадцати, верно? Но это если их с рождения брать и ломать их дар лекаря, превращая в машину убийства. Я же начал ломать свой дар относительно недавно — всего три года назад. С учетом моего возраста, изношенности организма и уничтожения ряда каналов, мне осталось еще примерно столько же. Плюс-минус год.