— Он настолько богат?

— Не буду спрашивать про то, как у вас все устроено. А то запутаюсь. А у нас княжеская семья — акционер практически во всех серьезных предприятиях. С учетом того, что родни у князя немного: жена, сын малолетний да сестра родная с племянником-оболтусом — это я про тебя, — сам подумай, насколько он богат?

— Настоящий олигарх, выходит, — подумав, признал я.

— На людях только не ляпни такое, ладно? — предостерег меня Глеб. — Можно получить так, что и титул не поможет.

— Понял-понял. — Не олигарх — значит, не олигарх. Я же разве против? Только за! — Значит, деньги для него не мотив.

— Нет. Была бы у него возможность, он мог себе княжество купить.

На этом месте следователь внезапно замолчал. Натурально завис с открытым ртом, не донеся блин до губ всего на несколько сантиметров. Я уставился на него вопросительно, но не сразу сообразил, что он этого не увидит.

— Дьявол! — выдохнул он через десяток секунд. — Вот ведь сука!

— Ты про что?

— Про кого! Про двойника твоего. Сам князем захотел стать, мразь!

Реакция Глеба меня очень заинтересовала. Он был возмущен. Так, словно Игорь Сергеевич не князя своего предал, а лично его. Особенность феодальных отношений? Очень может быть. Верность господину тут, похоже, в крови.

— А это возможно?

— Все возможно. Если действовать осторожно. Ну да! Сходится все! Княжеством его купили! Больше нечем!

— Господин Самойлов, поговорите со мной, прошу! — напомнил я о своем существовании.

— А? Да-да, сейчас. — Глеб с явным усилием оторвался от созерцания разворачивающихся в его голове схем и взялся за объяснения. — Понимаешь, это политика… Нет, тут с другого надо начать, чтобы ты понял. Смотри: на западе роды вырождаются. Серьезно так вырождаются, во многих княжествах стол держат самые сильные бояре. У нас, на востоке, ситуация получше, но тоже не без сложностей. Но мы тут всегда под ударом, под угрозой экспансии теми же минцами или маньчжурами, так что не расслабляемся. Даже мнение такое есть, что царский дар может затухнуть, если его не применять с некой периодичностью. У нас это есть где сделать, а вот на западе — сложнее. Особенно во внутренних княжествах, у которых со всех сторон — русские.

— И как это?..

— Подожди! Дослушай! Москву такое положение дел очень даже устраивает — ведь бояре против царского дара щенки. Меньше носителей царского дара — меньше конкурентов. Вот и правит ими Бестужев, как ему вздумается. По названию-то Конфедерация, а по сути, почти до Сибири — княжество Московское. Но у каждой монеты две стороны. Территория получается огромная, но и ответственность большая. Если лях или германец попрет, отбиваться ему самому придется. Вот он и ищет силу. А дальше все просто, даже ты поймешь: предлагает Игорю, носителю царского дара, княжеский стол в каком-нибудь Липецке. Двойник твой мужчина амбициозный, тут уже до потолка дорос, и перспектив никаких — княжество-то Антон Николаевич наследует. А там он не второй, а первый, понимаешь? Сам князь!