Удельный голова Ксенофонт Никитич Бугров встретил нас со всем почтением и проводил в зал, где на некоем подобии помоста стояло три стула и стол, накрытый богато вышитой скатертью. Меня он усадил посередине, сам сел справа, а Селивёрстов устроился слева от меня.

В небольшом зале, на четырёх длинных скамейках поставленных в два ряда, сидели мужики, судя по всему, приодетые по случаю знакомства. При моём появлении они привстали, изобразив нечто вроде приветствия, но шеи не гнули, видимо решив сразу себя показать.

— Значица вот такие дела, мужики, — остался Бугров на ногах, когда мы с Селивёрстовым сели, — Князь Александр Сергеевич Ганнибал-Пушкин купил нашу Велейскую волость, и теперь это его земли со всеми людишками, что здесь проживают. Собрались мы, чтобы познакомиться и друг друга послушать.

После краткого вступления голова сел на своё место, всем своим видом показывая, как же он огорчён таким поворотом дел.

Что могу сказать — тот ещё хитрован.

Но я тоже подготовился. Из своей рации я вынул перл, отвечающий за связь и оставил лишь тот, который работает на звук. Потренировался немного, вроде неплохо вышло, не мегафон, конечно, но горло драть не придётся. Так что активировав перл я начал говорить спокойно, ничуть не повышая голос, и даже не подумав вставать.

— Раз голова меня уже представил, то повторяться не стану. Думаю, деда моего — князя Петра Абрамовича Ганнибала многие из вас знают, его имение Петровское от Велье не так далеко находится, чтобы вы про него не слышали.

— Давно ли он князем стал? Вроде же не был? — спросил кто-то из старост со второго ряда.

— Не так давно. Просто прошение на титул, поданное ещё Арапом Петра Великого, отчего-то затерялось у чиновников и нам потребовалось совершить знатное деяние, чтобы про него вспомнили. Какое именно, сейчас говорить не могу, но к весне вы сами всё из газет узнаете. Обязательно про то напишут. Теперь, что касается покупки Велейской волости. На самом деле она мне пожалована отдельным указом самого Императора Александра Первого. Могу честно сказать, я долгое время раздумывал, нужно ли мне такое счастье, как вы и эти земли. Даже подписывать изначально ничего не стал, что многие при дворе за дерзость восприняли. А всё дело в том, что мне были не только земли и крестьяне пожалованы, но и ваш долг перед государственной казной, который мне за вас и предстоит выплачивать ещё пять лет. Это всем понятно? — решил я задать вопрос залу, так как видел, что несколько горячих голов уже заёрзали в нетерпении, — Кто спросить хочет, сначала руку поднимайте, — заранее обеспокоился я тем, чтобы избежать общего гвалта.