Не удалось. Руку только один поднял, а остальные с мест загалдели.

— Вот ты вопрос задай, а остальные, пока не научатся руки поднимать, пусть лучше молчат! — прикрикнул я на крестьян, чуть добавив громкость голоса.

Сработало. Замолчали.

— Никаких долгов мы за собой не знаем! Лжа всё это! — поднялся изрядно заросший мужик, на которого я указал, отчаянно мнущий в руках свою шапку.

— Велейская волость не только не принесла казне прибыли, в расчёте на которую вам полотняную фабрику построили и плугами — боронами наилучшими снабдили, но и убыток большой нанесла. Двести одну тысячу вы казне задолжали! Оттого и сердит на вас государь!

— Неправда! — раздался выкрик из второго ряда.

— Ксенофонт Никитич, вы же должны знать точную сумму долга? — задал я провокационный вопрос хитровыделанному голове, — Назовите её выборным.

— Кхм, — прокашлялся голова, видимо для того, чтобы его голос звучал так же уверенно и громко, как мой, — Долг за волостью действительно есть и он составляет двести одну тысячу триста двадцать восемь рублей шестьдесят девять копеек.

— Так чтож ты раньше-то молчал, Ксенофонт Никитич! — в сердцах выкрикнул представительный старец, сидящий прямо передо мной, — До какого позора нас довёл! Сам царь — батюшка на нас осерчал и словно батрака — бедоносца в чужие руки отдал!

Эх, как уездного голову-то перекривило… Очень на то похоже, что-то у него не так пошло, как задумано было.

— Если вопросов больше нет ни у кого, — показательно посмотрел я на выборных, не наблюдая леса рук, — То я продолжу. Как крепостные вы мне не интересны. Заканчивайте с урожаем и выплатами в казну, а потом мы размежуем участки и я отправлю большую часть из вас на оброк, но я это лишь так назвал, чтобы понятно было. На самом деле платить вы мне станете за аренду земли.

— И сколько же? — раздался уже почти знакомый голос из-за спин.

— Встань уже, чтобы я тебя увидел, — ухмыльнулся я в ответ, глядя в сторону нарушителя дисциплины.

Не сразу, но невысокий косматый мужичок всё-таки поднялся с места.

— Как зовут?

— Ну, Иван…

— Просто Иван?

— Иван Васильевич Сироткин, староста я из Бабино.

— Хорошее название, — хмыкнул я в ответ, поймав взглядом смешки в бороду от нескольких мужиков, — Обязательно вас навещу. А на вопрос отвечу — ровно столько, сколько сами назовёте.

— А ежели я одну копейку назову? — осклабился мужик.

— Значит без земли останешься, только и всего, — развёл я руками. — Для непонятливых, объясню. Зимой землемер нарежет участки, примерно равные, и учтёт, чтобы удобно было их обработать, а потом я их на торги меж вами поставлю. Кто больше оброка с участка, скажем, десятин в восемь — десять, мне предложит, тот и будет там хозяйствовать.