— В Согдее куманы пограбили купцов сельджукских, вот султан Ала-ад-Дин Кейкобад и прислал войска, чтобы наказать за это, — сообщил Теодор. — И правильно сделал. У этих куманов никакого закона нет. Что хотят, то и творят! — возмущенно добавил он, а потом, видимо, вспомнил, что половцы считаются союзниками русов, закончил примирительно: — Не все, конечно…
— Я половцев в прошлом году разгромил. Повадились налеты совершать на мои деревни. Вот и отбил охоту, — рассказал я.
— По-другому с ними нельзя, — произнес Теодор.
— Сельджуки захватили Согдею? — задал я вопрос.
— Нет, держится еще, — ответил хозяин постоялого двора. — Наши купцы возят продукты и осажденным, и осаждающим. Говорят, хорошо на этом зарабатывают.
Уж я-то знал, как можно заработать на снабжении осажденных! И тут у меня появилась интересная идея.
— Так ты говоришь, двор у тебя пустой? — сказал я и, не дожидаясь ответа, предложил: — Я сниму его весь на неделю или больше.
— Зачем тебе за весь платить?! — не понял гот. — Твоих лошадей никто не потеснит, обещаю.
— Сюда перевезут мои грузы, и моя жена со служанками здесь поживет, — сообщил я.
Мы быстро договорились о цене, после чего гот свел меня с местными биндюжниками — перевозчиками грузов на телегах. Я нанял их для доставки грузов с нефа на постоялый двор. Затем поспешил в порт, чтобы приостановить перегрузку на ладью. Она мне нужна будет пустая.
Дружинники выслушали мой новый приказ молча. К тому времени на ладью перетащили треть бочек с оливковым маслом и вином. Делали все вручную. Представляю, сколько матов в мой адрес дружинники произнесли про себя. Вечером, на ужин, я выставил им за это бочку вина, выдал часть их доли в добыче и разрешил всем, кроме караула, отправляться на ночь в город или куда захотят. Сам поехал ночевать на постоялый двор, куда до этого перевез Алике, ее служанок и сундуки с приданым. У гота были свои термы. Не такие впечатляющие, конечно, как городские, зато под рукой. Впервые за много дней мы помылись от души. Особенно радовалась Алике. Ее очень напрягали проблемы с личной гигиеной. Она выросла в Греции, а не в дремучей Франции.
Утром большинство дружинников оказалось с разбитыми мордами. Значит, ночью было весело. Одному было даже слишком весело, поэтому с поломанными ребрами отлеживался на палубе в тенёчке. Я приказал перевезти его на постоялый двор вместе с пятью ранеными во время захвата нефа. Тяжелораненый умер. Похоронили его в море. Остальные занялись перемещением бочек с вином и оливковым маслом с нефа и ладьи на постоялый двор. Мончук руководил работами на причале, Будиша — на постоялом дворе.