Он же вдруг мне улыбнулся, едва его ноздри заиграли, улавливая мой дух. Сейчас тоже скажет, что смердит русским и живым?
— Так ты чего же, из наших кровей будешь, что ли? — Видать, теперь от меня пахло полудемоном. Он тут же скрылся в своем обиталище, обещав все устроить.
Двигатель взревел, будто живой, машина готова была хоть сейчас, да за гран-при.
Наш гран-при стоял металлической, разваливающейся, но все еще пытавшейся изловить Алиску грудой. Я не знаю, чего ей стоили ее пируэты — какой боли, какого адского терпения.
Но одно знал точно: ублюдок, засевший в том автомобиле, обязательно получит то, что заслужил.
Я прибавил газу — машина стрелой сорвалась с места, устремившись к жестяному великану. Спиной почуяв свою погибель, он обернулся, закрылся руками, но этого его не спасло. Я врезался в него, будто в кучу мусора. Еще недавно хоть отдаленно, но похожий на человека, теперь он представлял собой лишь разрозненное месиво автомобильных деталей. Ошметками они заскрежетали по и без того уже израненной мостовой.
Темного чародея вышвырнуло прочь, будто детскую игрушку — обессиленный, униженный и побитый, он скулил, словно пес.
Я вывалился из машины. Тело стонало от боли, а мне-то казалось, что все будет как в фильмах. Видимо, даже быть полудемоном недостаточно для того, чтобы не пострадать в автомобильной аварии.
— Ты цела? — спросил сразу у обеих — и у Биски, и у Алисы. Лисица теперь опиралась на свой меч, как на трость. Даже просто стоять ей удавалось с трудом.
— Угу. — Девчонка кивнула, взирая на груду металла и не глядя на чародея. Кажется, она все еще не могла поверить, что вырвалась из этой передряги живой. — Федя, скажи, а-а-а-а… кто такая Бися?
Объяснить не успел. Яркая вспышка ударила по глазам, а я вдруг почуял, как моя выносливость побежала сдавать стометровку поближе к нулю. Должен признать, она делала успехи.
Закрыв глаза, лисица, словно мешок, завалилась на раскуроченный асфальт. Ясночтение подсказало, что она попросту заснула. Меня же вот-вот должна была ждать та же самая участь.
Темный маг вставал на ноги. Качаясь из стороны в сторону, норовя стать одним из нас, он шел ко мне, не скрывая ни улыбки, ни намерений.
Я закрыл глаза прежде, чем мой бок обожгло резкой болью.
— Это тебе, паскуда, маленький аванс. А на основное я тебя…
— Довольно, Франц! — послышался чужой резкий и властный голос. Маг попытался сказать что-то в свое оправдание, но я провалился в тьму забвения. Морфей с радостью принял меня в свои объятья.
Глава 21
В голове у меня поселился дятел. Все то время, что я провалялся в отключке, плавая в мрачном, мутном нигде, он не унимался ни на минуту. Иногда дразнил мгновением спокойствия, чтобы с новой силой приняться за старое.