— Ну ты же принял в себя мои силы, — поспешила ответить она. — А значит, стал не совсем человеком. Это колдун остается человеком — бесы ему служат напрямую. Ты-то заключил контракт.
Ага, кивнул я, все еще приходя в себя. Ну это многое объясняет. А заключи я контракт с поваром, не иначе как стану полуповаром. Повар спрашивает полуповара — какова, блядь, твоя профессия?
— Между прочим, — выдохнул я, — могла бы и помочь.
— Могла. Но засмотрелась на то, как ты пускаешь в себя тьму. Это было… бесподобно. Ты мне нравишься, живчик…
Мне вдруг показалось, что каждый раз, произнося эту фразу, она не договаривает, что я буду самой любимой ее игрушкой. Я поморщился.
— Надеюсь, это все твои грехи? Ты точно не успел ничего другого? Вспоминай — может, насиловал старушек, переводил через дорогу молодок…
— Иди ты… к ангелу, — зло буркнул в ответ, разминая плечи. Встреча с собственной тьмой не прошла даром, из меня будто разом высосав все силы, которые только были.
Падать нельзя, сказал я самому себе. Падать сейчас — еще один грех…
— Ах ты ж гребаный извращенец…
Медленно, словно не желая верить в то, что увидела перед собой, пробормотала Бися. Я боялся оборачиваться; если уж даже ей удалось увидеть здесь нечто такое, что привело ее в трепет, уверен, я не хочу этого ни знать, ни видеть.
Но оборачиваться ведь все равно придется…
Глава 14
Ах я ж гребаный извращенец!
Воображение рисовало мне многоглазых, сторотых чудищ. Оно было богато на щупальца, клыки и горящие пламенем угольки глаз. Оно готово было представить почти все угодно — даже интерфейс 2.0.
Кроме того, что предстало перед моими глазами…
Стоило обернуться через плечо, как я вздрогнул и пошатнулся. Единственная мысль, посетившая мою голову: этому должно быть неразумное объяснение. Потому что разумные у меня уже закончились.
Огромные, словно парус, трусики парили над землей. В полоску. Ветер играл с хлопавшими по воздуху кружевами, игриво и кокетливо топорщился миниатюрный розовый бантик.
Ага, миниатюрный. С хорошую такую «бабочку», которую таскают официанты.
Я стоял не в силах пошевелиться. В надежде, что меня отпустит, зажмуривался раз, другой, третий, но ничего не изменилось. Словно страж врат, они будто приглашали меня сделать первый шаг и сразиться с ними.
Сразиться с трусиками? Что за бред? Обычно вся моя борьба с ними сводилась к тому, что они, не выдержав моего напора, трещали по шву, высвобождая от своих оков прекрасные прелести юных, жаждущих моей любви дев. Здесь же я даже не мог представить, каких размеров должна быть дева, чтобы они пришлись ей впору. Десять метров? Пятнадцать?