Я смотрел на них во все глаза, двинул в общую толпу полным ходом, читая каждого.

Морозный маг, природный чародей, проклинающий — из классов можно было составить целый словарь. Какой-то зоопарк героев, будто в таверну доты заглянул — и хорошо бы на интеллект.

В меня вдруг врезались, чуть не сбив с ног. Столкнувшийся со мной парнишка был безобразно толст и невысок. С его носа в тот же миг соскочили очки, чуть не попали под чужой ботинок — он успел их убрать едва ли не в последний момент.

Он покачал головой, поднимая на меня взгляд, и вдруг по-доброму, как старому другу улыбнулся.

— Рысев! Ты ли это?

— Ну я, — довольно неопределенно буркнул. Толстяк же, оказавшись на ногах, вцепился в мою руку. Затряс ее, словно в надежде оторвать.

— Я рад, я так крайне рад, что вы живы, Федор! — не перестав делать шейк моей ладони, продолжил он. — Едва я узнал, что случилось с вашим отцом… что стало с вашим поместьем… Поверьте, Федор, вся наша семья пришла в ужас. Вы мне верите, Федор?

Я чуть кивнул ему в ответ. Толстяк обладал каким-то страшным магнетизмом. Надоедливый, занудный, раздражающий, он тем временем не отталкивал от себя, а как будто наоборот. Я глянул его сквозь призму ясночтения — все встало на свои места: жиробас проседал по всем характеристикам, кроме харизмы. В нее он залил какое-то бешеное количество очков, а ведь немного усилий над собой и силы воли…

Класс — писатель. Я задумчиво потеребил подбородок. Писатель-офицер? И что же он будет делать на поле боя? Читать противникам стихи? Петь баллады храбрости своим солдатам? В какой-нибудь эрпэгэшке это наверняка бы зашло на ура и не вызывало вопросов.

Здесь же вызывало.

Мне с огромным трудом удалось вернуть руку из его почти мертвой хватки. Он нисколько не обиделся, лишь утер нос пальцем. На голове вились рыжие волосы, по щекам бежала россыпь некрасивых веснушек. Харизматичный уродец — мало ли мир знал таких парадоксов?

— Разъедини их хоть сотней верст, а они все равно сойдутся, как два поезда! —

Щеголеватый парнишка был не очень хорош в сравнениях и наверняка мог поучиться у толстяка. Тот же поправил на носу очки, а улыбка из широкой стала совсем уж невообразимой, будто в самом деле собиралась покинуть пределы и без того немаленького лица. Не знаю, как там с сочинением и складыванием слов в предложения, а вот уж радоваться мой новый знакомец точно умел.

— Федор, Леня, приветствую. — Щеголь сдержанно пожал наши руки, понимающе похлопал меня по плечу. — Все, как мы мечтали в наши юные годы, вышло, верно? Вместе закончим школу, вместе попадем в офицерский корпус. Не скажу, что из нас выйдут отменные солдаты отечества, но давайте приложим кучу сил, чтобы она гордилась нами и…