Успел каким-то чудом.

Его тело мёртвым грузом повисло в моей руке, дёрнувшись в конце падения так, что суставы в плече отозвались острой, режущей болью.

Мгновение он смотрел вниз, на десятиметровую пустоту под болтающимися ногами. Потом медленно поднял глаза вверх, уставился на меня. В них плескался животный страх, унижение и недоверие.

Можно было бы съязвить насчёт его высокомерия, но какой в этом толк?

Я рыкнул от напряжения, мышцы спины и рук взвыли. Подтянул его на несколько сантиметров вверх, потом ещё. Наконец, его свободная рука нащупала скользкий край платформы. Дальше он справился сам.

Выбравшись на настил, Светан остался стоять на четвереньках, тяжело дыша, отряхиваясь и снова заглядывая за край, словно не веря в своё спасение.

— Спасибо, — тихо, почти резко бросил он, не глядя на меня, и, поднявшись, прошёл мимо, чтобы с показным безразличием опереться о ствол дерева.

Надеюсь это малец усвоил урок, и теперь, когда речь зайдет о нашей стратегии он начнёт ко мне прислушиваться.

* * *

Мы расстелили одеяла, обустроив подобие лагеря. До заката оставалось часов семь — драгоценное время, чтобы восстановить силы. Решили дежурить по часу, но главной проблемой было заставить себя уснуть.

Тренировки на Земле приучили тело работать на пределе, но спать днём, под тревожным пологом чужого леса, я так и не научился. К тому же постоянно мешали беспокойные мысли о Стефании. Каждая минута простоя казалась предательством, упущенной возможностью. Но разум твердил, что это единственно верное решение.

Измотанные, мы будем бесполезны, как затупившиеся клинки.

К счастью, у солнцепоклонников нашлось решение. Один из охранников, тот, что приземлился первым, молча раздал всем по большому, мясистому листу багрового цвета. Лара и Иляна, устроившиеся по бокам от меня, приняли их без вопросов. Я же с недоумением рассматривал свой.

Лист был прохладным и упругим на ощупь, с сетью тёмных прожилок, и пах сырой землёй и грибами.

— Что это? — спросил шёпотом.

Жестом фокусника Лара отломила кусочек и положила на язык. Иляна последовала её примеру.

— Сонник, — пояснил охранник, его голос был ровным и безэмоциональным, как у автомата. — Помогает уснуть. Держи на языке, пока вкус не пропадёт, потом выплюнь. Твоя смена последняя, так что советую использовать весь.

Он отломил себе кусок и отошёл к своему месту у края платформы. Я с сомнением посмотрел на лист, затем на Лару. Она ободряюще мне кивнула. Отломил маленький кусочек и положил его в рот.

Вкус оказался на удивление сложным и приятным: сначала молочная, почти сливочная сладость, потом она сменилась густым, терпким ароматом мёда и лесных трав.