Верига рухнул на бок с ножом, все еще торчащим в его распоротом горле.

Я рухнул на колени. Адреналин начал отступать, оставляя место пульсирующей боли во всем теле. Голова раскалывалась, рука горела огнем, но я был жив. А этот философствующий мудак больше никого не купит и не продаст.

Когда зрение немного прояснилось, с трудом поднялся, опираясь на локти, и посмотрел на распластанное тело. Верига был мертв. Да и стрелять из винтовки, это не то же самое, что отнимать жизни ударом ножа или меча…

— Василий⁈

— Я здесь! — кашлянул, прикоснувшись рукой к подбитой голове.

Силуэт Лары возник из темноты, она спешила ко мне с натянутым луком. В её глазах читалось беспокойство, которое она пыталась скрыть за профессиональной собранностью.

— Вовремя ты, ничего не скажешь, — прохрипел я, все еще пытаясь отдышаться. — Решила дать мне шанс в одиночку тут всех разделать?

— Что, черт возьми, случилось? — лихорадочно спросила она, оглядывая поле боя.

— Сейчас это уже неважно. Нам нужно придумать, что мы будем делать здесь дальше.

Лара окинула взглядом поле боя — разбросанные тела, следы крови, обгоревшие останки у входа в караульный дом. Её взгляд задержался на каждом трупе, быстро восстанавливая картину произошедшего.

— Судя по всему, ваша межкняжеская дипломатия здесь быстро перешла в более… решительные методы, — заметила она, затем её взгляд остановился на стреле, торчащей из моего предплечья. — А вот это нужно вытащить. Немедленно.

Мы переместились к караульному дому, где было больше света от догорающих углей.

— Кусай, — сказала Лара, протягивая мне свернутую тряпку.

Я впился зубами в свалявшуюся груду материи. Лара прижала ладонь к месту, где стрела проткнула кожу. Ее пальцы были холодными на фоне пульсирующей боли.

С силой надавив, она схватила другой конец и резко потянула на себя.

Щелк.

Это была не кость, но ощущения были чертовски похожи. Звук заставил меня поежиться.

Я стиснул зубы сдерживая рык боли, когда она отбросила отломанный наконечник стрелы. Зазубренный металл был весь в крови. То же самое она проделала с оперением на другом конце, оставив только древко внутри моей руки.

— Будет больно.

— А то я не знаю.

Ещё сильнее стиснул зубы, готовясь к новой порции боли.

— Готов?

— Просто сделай это.

— Три, два…

Не дожидаясь «один», Лара резко выдернула древко. Конец вошел глубже в руку, проскользнул сквозь плоть, а затем быстро вышел. Ощущение было отвратительным, словно кто-то протаскивал через мышцы раскаленный прут.

Я хрипло рыкнул, так сильно стиснув зубами тряпку, что казалось, челюсть сломается.