колдунов. Каждый воин Аракс, решивший вступить в Орден, проходил ритуал, после которого получал

способность, дающую ему возможность на равных сражаться с высшими демонами, древними вампирами и могущественными колдунами, одним взмахом руки поднимающими армии мертвецов. Для охотника Аракс нет непобедимого противника.

— Лэрд Руслан, как вы? — раздался взволнованный голос Блика. Я оглянулся на дверной проём, в котором стояли теневики, с изумлением глядя на тушу демона. — А я ещё не хотел брать вас в команду. Да нас бы сейчас со стен соскребали, всех!

— Кто-нибудь знает, можно что-то полезное добыть с этого, — я указал на тело демона. — Может, рога или ещё чего.

— Лэрд Руслан, так сейчас мы его быстро разделаем, — тут же оживился Блик. После убийства демона отношение ко мне резко изменилось. Если раньше меня воспринимали как навязанного неумеху, то теперь во взглядах теневиков читалось уважение. — За сердце этой твари альвы по весу десятикратно золотом отвесят. А печень в алхимии используется, наши маги с радостью купят не торгуясь.

Говоря это, Блик вовсю орудовал охотничьим ножом, вскрывая грудную клетку демона. В это время со стороны узкого окна послышались крики и лязг металла. Видимо, второй отряд обнаружил себя и вступил в бой с воинами замка. Я быстро прикинул варианты действий.

— Земляное масло! Нужно вытащить несколько кувшинов, разбить у входа в донжон и поджечь. Это даст возможность второму отряду отступить.

Теневики переглянулись, и трое резво бросились вниз, а оставшиеся двое бросились на помощь командиру –разделывать демона.

Через три минуты мы уже бежали вниз, а заботливо завёрнутые в ткань сердце и печень лежали в заплечном мешке Блика. Палицу демона пришлось тащить мне, была она пудов пять весом, и лишь я спокойно её поднял. Когда мы спустились к главному выходу из донжона, нас там уже ждали трое бойцов, у каждого в руках было по два кувшина. Командир вопросительно посмотрел на меня, мол, ты придумал, тебе и командовать. Я схватил кувшин и разбил об одну из створок дверей, сейчас закрытых на засов.

— Открываем двери, ты, — указал я на одного воина, держащего кувшины, — разбиваешь о ступени у входа, аты чуть дальше. Кто может быстро поджечь масло?

— Я! — Блик снял с пояса небольшую мензурку. Забрав последний кувшин у третьего и дождавшись, когда выполнят мои приказы, я махнул рукой, и командир теневиков, сорвав крышку, бросил мензурку в лужу, состоявшую из масла и глиняных черепков. Полыхнуло так сильно, что нас окатило жаром. Со двора раздались крики, и сквозь пламя стали видны мечущиеся силуэты людей. Я откупорил кувшин и метнул его наружу, постаравшись придать ему вращение. Емкость, расплёскивая содержимое, вспыхнула, и взорвалась в воздухе. Горящие капли попали на защитников замка, раздались крики боли.