Таким нехитрым, но до крайности рискованным образом воители добирались до самого дна за смехотворные полтора часа. И когда все оказались в сборе, я повел их за собой, прямо к гигантской груде перекореженной плоти, в которую превратился мятежный демон. Люди крутили по сторонам головами, разглядывая россыпи почерневших от времени костяков, многие из которых принадлежали вовсе не людям. И дыхание далекого прошлого обдавало лица смертных своим смрадом, позволяя прикоснуться к событиям глубокой древности…

Воины шли молча, спокойно относясь к соседству останков миллионов своих предков и их убийц. Но вдруг один из орденцев остановился и ткнул пальцем куда-то на стену.

— Святейший! — Окликнул он меня. — Взгляни! Неужели это твой собрат?

Я посмотрел в указанном направлении и увидел вплавленный в камень мощный скелет. Подойдя вплотную, я заметил, что этот костяк сильно отличается от человеческого. В первую очередь тем, что у него из-за плеч торчали огрызки переломанных крыльев, а на лбу черепа красовались несколько обломков, оставшихся от рогов. А во вторую — строением грудной клетки, имеющей более широкие и заостренные ребра, чрезмерно мощным тазом и позвоночным столбом, который выглядел едва ли не толще мужского бедра. На единственной уцелевшей руке можно было заметить семь пальцев, вместо привычной пятерни, да и лучевых костей в предплечье было аж четыре…

— В каком-то смысле да, — негромко поведал я, умалчивая о том, что крылья у этого существа анатомически ближе к кожистым, нежели тем, которые мне вручил Дьявол. Кажется, теперь я понимаю, кто изначально входил в эту Небесную Тысячу, о которой упоминал Ворган… Хоть я никогда ранее в Аду не видел крылатых тварей, но вполне допускал, что таковые могут существовать. Кроме того, существовала вероятность, что они точно так же способны их прятать и призывать по собственному желанию…

— Поспешим, время уходит, — прервал я затягивающуюся паузу и заспешил прочь от останков невиданного демона.

Отряд ускорился. И чем ближе мы подходили к пленнику, томящемуся в созданном им же Разломе, тем страннее начинали вести себя орденцы. Люди начинали дышать часто и глубоко, будто им не хватало воздуха. Зрачки их расширились, словно под воздействием какого-то наркотика, расплывшись практически на всю радужную оболочку глаз. На шее и висках взбухли пульсирующие вены, а движения смертных стали какими-то дерганными и резкими, будто бы они сами не могли совладать с переполняющей их тела энергией.

Когда я остановился возле серо-бурой груды, которую из себя являл Ворган, то храмовники, как и я когда-то, не смогли сходу признать в нем живое существо. И только после того, как я объявил, что мы прибыли, они начали недоуменно озираться, все чаще бросая взгляды на уродливую неподвижную кучу.