— Такое случается, когда заказчик задерживает деньги. На бумаге вы есть. Начисления есть. Фесс видит строчки, но живые выплаты режет, пока сверху не прольется золотой дождь. В хорошем смысле.

— И часто заказчики кидают Роту? — уточнил Сай.

Квист посмотрел на него так, что парнишка тут же пожалел о вопросе.

— Я сказал «когда заказчик задерживает деньги». Никто не говорит, что нас кинули, продали, забыли в шлюзе или списали. В космосе, сами знаете, какая связь, парни. Подождите несколько дней, скорее всего всё разрешится.

Вик нахмурился. Сам-то он мог бы подождать. Но вот отправить деньги для матери надо бы побыстрее. А то опять угоришь на «срочный перевод» в конской сумме.

— Нам где ночевать? — спросил Сай, чтобы не молчать.

Квист махнул рукой в сторону дальнего угла парка.

— Парни, казарм у Роты нет. Где договоришься, там и бросай кости. Да вот хоть прямо здесь, в парке! Только не трогайте ничего. Во избежание.

— А с дронами лавочника что делать?

— Ничего. Вернутся сами. У них с мозгами лучше, чем у некоторых рекрутов.

* * *

К ночи парк техники стих не полностью. Шум просто стал другим.

Где-то тикали остывающие корпуса. Под потолком брякала цепь. Дальше за рядами техники на каком-то своем языке переругивались два ремонтных дрона — один чисто механически, другой — с чувством. Атлант стоял рядом, огромный и раскрытый, как зверь после операции.

Сай соорудил гамак из грузовой сетки и ремней, Вик сделал себе второй, не хуже. Под головой вместо подушки был свёрнутый чехол от кабеля.

— Утром поговорим с капитаном? — спросил Сай из темноты.

— О чём?

— О деньгах.

Вик не ответил.

— Понял, — сказал Сай.

Через какое-то время он уснул. Вик лежал с открытыми глазами и смотрел на тёмный силуэт Атланта, из-за которого они влезли в долги. «В ближайшие дни поступление средств маловероятно».

Потом сон всё-таки догнал его.

Мать лежала в лечебной капсуле на станции у Уорриора. Он видел ее прекрасное лицо — красивое, бледное, с тонкими чертами. Слишком спокойное. Как у человека, за которого уже всё решили: система, врачи и тарифы.

Вик стоял по ту сторону стекла. Он поднял ладонь.

Мать тоже подняла.

Их пальцы соприкоснулись через прозрачную стенку. Стекло было холодным, гладким и совершенно непреодолимым. За ним что-то пищало: то ли монитор, то ли таймер.

То ли касса.

Вик хотел сказать, что деньги будут. Что он уже почти, ещё немного.

Но проклятое стекло было звуконепроницаемо. Точь-в-точь как два миллиона миль вакуума, отделявших сейчас его от единственного родного человека во всей Вселенной.

Он проснулся рано.