— Биологическая форма нестабильна!
— Зато моя. Когда захочу цифровой стабильности — ты узнаешь об этом первый.
Хорнет помолчал.
— Отказ принят. Тогда остаётся гибернация.
— Уже лучше, — сказал Вик. — Объясняй. Только живо и без сложных слов!
— Ваши ложементы оснащены гибернационными модулями, — пояснил Хорнет. — Вы ляжете в анабиоз. Я буду вести активный поиск ближайших пилотируемых кораблей и разбужу вас, как только удастся наладить связь с теми, кто может нас спасти.
Вик еще раз потрогал губу. Растер кровь между пальцами.
— Значит, мы засыпаем, а ты один остаёшься у руля?
— Верно.
— Мне не нравится.
— Других рабочих вариантов нет.
— Сколько у нас времени?
— Семнадцать минут до потери окна коррекции.
— Сколько мы проспим?
— Если маяк примут быстро — часы или дни. Если нет — месяцы. Но вы хотя бы не помрете с голоду!
Вик резко поднял голову.
— Месяцы не катят. У меня мать в хосписе. Тридцать восемь суток до обнуления курса. Не закину бабла на счет хосписа — ее снимут со стабилизации. Так что поторопись
— Вводная зафиксирована, — сухо сказал Хорнет. — Приму меры к обеспечению спасения через семьдесят два часа!
— Вот теперь другое дело! Сай, залазь в ложемент!
Сайрус побледнел, отчего веснушки на носу стали еще темнее.
— А если он нас не разбудит?
— Разбудит. Ему мы нужны живыми. Без нас он останется в этой банке ещё на шестьсот лет. А потом его найдут и сразу сотрут нахрен. А чип воткнут в дроида — шахтера. Кому нужны древние майоры?
— Согласен. Вы — мой единственный доступ к современному миру — неожиданно признал Хорнет.
— Видишь? — сказал Вик. — Он понимает, что мы ему полезны. Значит, пока не убьёт.
— Очень успокоил.
— Как умею.
Вик лёг в свой ложемент. Сай помялся ещё секунду и полез во второй.
Ремни выскочили из пазов и прижали их к спинкам.
— Ещё одно условие, майор, — сказал Вик. — Никаких фокусов с оцифровкой. И не лезь нам в мозги!
— Медицинский мониторинг необходим.
— Мониторинг — да. Запись сознания — нет.
— Принято.
Сегменты крышки пошли сверху. Пространство сжалось до лица, диода на панели и собственного дыхания.
— Спокойно, — сказал Хорнет. — Сопротивление усилит болевой отклик.
Иглы вошли быстро. Под кожу скользнул ледяной состав.
Вик сжал зубы.
Тьма полезла с краёв зрения. Сначала ушёл страх. Потом злость.
Последней осталась мысль о матери.
Семьдесят два часа. Не больше.
* * *
Пробуждение обрушилось спазмом.
Лёгкие судорожно выталкивали остатки химического раствора. Внутри кабины надрывалась сирена, заливая пространство пульсирующим красным. Капсулу трясло. Появилась гравитация, но ощущалась она как-то неправильно — тело тянуло вбок и вниз одновременно.