Но теперь я знал, как это изменить.

Образы продолжали течь. Правильный ритм дыхания. Точка концентрации в животе. Мысленный толчок, заставляющий узел сжиматься. Ощущение, когда тяжёлая мана отделяется от лёгкой, как масло от воды.

Всё это вливалось в меня, записывалось где-то в глубине сознания, становилось частью меня самого.

Я не знал, сколько это продолжалось. Минуты? Часы? В какой-то момент ноги подкосились, и я рухнул на колени прямо посреди лавки. Пол был твёрдым и холодным, но едва это заметил — всё моё внимание было обращено внутрь, туда, где бушевал информационный шторм.

Когда он наконец стих, я обнаружил себя сидящим на полу, привалившись спиной к одному из шкафов. Голова гудела, во рту пересохло ещё сильнее, чем раньше, а тело дрожало мелкой дрожью.

Теперь я знал, что такое Пустой. Знал, что такое Фильтр. Понимал разницу между ними, пусть и смутно, на уровне ощущений, а не слов.

Пустой — это жертва. Тот, кто просто впитывает яд и ждёт смерти.

Фильтр — это первый шаг. Тот, кто может хотя бы частично очистить то, чем дышит. Тот, кто получает шанс на выживание.

Между ними пропасть — огромная, почти непреодолимая для большинства жителей Ржавого Пояса.

Но у меня есть система. И техника.

Я с трудом поднялся на ноги. Колени всё ещё дрожали, но голова понемногу прояснялась. Системные окна исчезли, оставив после себя лишь лёгкое покалывание в висках.

У меня появилась цель — первая, конкретная, измеримая.

Достичь ранга «Фильтр». Стабилизировать Пневма-узел. Выжить.

Сжал кулаки так крепко, что ногти впились в ладони. Боль была приятной, отрезвляющей. Напоминанием о том, что я всё ещё жив.

Ухмылка скользнула по губам. Первая за… сколько? За всё время, что я провёл в этом теле.

Ладно, хватит сидеть — нужно работать.

Я сделал шаг к подсобке и замер.

Что-то было не так. Какое-то ощущение, зудящее на краю сознания, словно я забыл что-то важное.

Взгляд скользнул по лавке. Шкафы, полки, баночки. Дверь в лабораторию. Дверь на улицу.

Старик.

Лотрак.

Я резко развернулся и уставился на дверь, ведущую в лабораторию — деревянная, потемневшая от времени, с железными петлями.

За ней сидел человек, который только что убил или покалечил кого-то голыми руками. Человек, который использует живых людей как подопытных крыс и который пообещал выбросить меня на улицу или скормить своим экспериментам, если я покажу признаки отравления.

А я что?

Я расселся тут посреди пола, погрузился в системные окна и полностью забыл о нём.

Идиот.

Рука взлетела сама собой, и ладонь с силой врезалась в лоб. Звук пощёчины был громким, а боль вспыхнула яркой звёздочкой, разгоняя остатки тумана в голове.