Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.

— Ты из меня дурака решил сделать? — прошипел он. Слюна брызнула мне на щёку. — Зачем просился в подмастерья, если ни черта не смыслишь в алхимии? Это для тебя, чёртового зверья из Ржавого Пояса, какая-то игра?

Пальцы на моей груди сжались сильнее. Ткань рубахи затрещала.

Я мог бы испугаться. Мог бы попытаться вырваться, отползти, забиться в угол. Тело этого мальчишки будто бы помнило такие моменты, отчего инстинкты трубили на полную катушку.

Вот только я не был этим мальчишкой, не до конца.

— Я быстро учусь, — произнёс спокойно.

Голос не дрогнул, взгляд не отвёл.

Лотрак замер. Его хватка ослабла совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы я это заметил.

— Дайте мне неделю, — продолжил я. — Одну неделю. Если не справлюсь, то делайте со мной что хотите — убейте или используйте как подопытного. Мне всё равно.

Ложь. Мне совсем не всё равно, но старик не должен это знать.

Его глаза впились в моё лицо, словно пытаясь прочитать что-то скрытое. Секунда. Две. Три.

Потом он разжал пальцы.

Я сполз по стене, едва удержавшись на кровати. Кровь из раны на ладони продолжала капать, оставляя тёмные пятна на одеяле.

Лотрак выпрямился. Его лицо снова стало непроницаемым — маска из морщин и пигментных пятен, за которой невозможно было разглядеть мысли.

— Откуда ты знал про трещину? — спросил он.

Голос был ровным. Почти спокойным, но в глазах… в глазах горело что-то опасное.

— Про седьмой сектор, — продолжил он, не дожидаясь ответа. — О таком не знают даже опытные алхимики — те, кто десятилетиями работает с оборудованием. Так откуда это знает раб из Ржавого Пояса?

Хороший вопрос.

У меня было несколько секунд на то, чтобы придумать ответ — несколько секунд, от которых зависела моя жизнь.

Правду говорить нельзя. «У меня в голове волшебная система, которая анализирует всё вокруг» — это прямой путь на стол к алхимику в качестве подопытного материала.

Нужна ложь — правдоподобная, проверяемая, укладывающаяся в логику этого мира.

И она пришла сама собой.

— Я чувствую запахи, — сказал ему. — Лучше, чем другие люди.

Лотрак поднял бровь.

— Испарения от дистиллятора, — продолжил я, не давая ему времени на возражения. — Я почувствовал их, когда вы готовили свою мазь. И смог определить, откуда именно они идут.

Тишина.

Старик смотрел на меня, и в его взгляде было что-то… странное. Он будто бы взвешивал мои слова, проверял их на прочность.

— Нос как у собаки, — хмыкнул он наконец.

Я пожал плечами.

Он не ответил, а просто встал, подхватил табуретку и направился к двери. На пороге остановился, не оборачиваясь.