— Сколько ждать? — спросил я.

Фатис развёл руками.

— Как повезёт — иногда час, иногда полдня. Садись куда-нибудь, не отсвечивай. Когда можно будет выйти, я тебе скажу.

Он снова опустился на свой стул за прилавком, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Очевидно, разговор окончен.

Я отошёл в угол и сел на пол, прислонившись к стене. Ботинки положил рядом — надевать их на изрезанные ноги сейчас не хотелось. Повязка, которую дал Лотрак, осталась в руках, и я рассматривал её, поворачивая так и этак.

Защита дыхания. Сорок семь процентов эффективности.

Лучше, чем ничего.

Время тянулось медленно. Вой ветра за окном то усиливался, то стихал. Иногда что-то ударяло в стекло и тогда Фатис приоткрывал один глаз, косился на окно и снова закрывал.

Я сидел и думал о том, что произошло, о том, что предстоит, о системе в моей голове, которая почему-то решила помочь мне выжить, о гербарии, который ждал меня в каморке, о трёх подмастерьях, которые были до меня, и о том, что с ними случилось.

Три.

Всего три.

И ни одного сейчас…

Вой ветра за окном начал стихать.

Фатис открыл глаза, прислушался. Потом медленно поднялся со стула и потянулся — его суставы хрустнули, как сухие ветки.

— Вроде стихает, — сказал он. — Через пять минут можно будет выйти. Надевай ботинки.

Я взял обувь, натянул на изрезанные ноги. Боль вспыхнула, но не показал этого. Просто встал, затянул шнурки и повернулся к окну.

Сквозь царапанное стекло по-прежнему ничего не видно — только мутная серость и…

Треск.

Едва уловимый, похожий на звук, с которым ломается тонкий лёд.

Я замер, Фатис тоже.

Мы оба уставились на окно.

Треск повторился, но громче и ближе.

Что-то было снаружи, за мутным стеклом, за завесой песчаной бури — что-то, что издавало этот звук.

Почувствовал, как холодок пробежал по спине.

Рука сама потянулась к повязке, и я надел её на лицо, закрывая рот и нос.

Треск не прекращался.

* * *

Стекло не выдержало.

Нет, оно не разбилось, просто покрылось сетью мельчайших трещин, расходящихся от центра, как паутина. Я успел отшатнуться назад, инстинктивно прикрывая лицо рукой.

Фатис среагировал быстрее, чем я ожидал. Для человека его комплекции он двигался удивительно проворно — рванулся к прилавку, схватил что-то из-под него и развернулся к окну.

В его руках был арбалет — старый, покрытый ржавчиной и едва живой, но заряженный.

— Не двигайся, — прошипел он, не отрывая взгляда от окна. — И не издавай ни звука.

Я замер.

За стеклом что-то двигалось — нечёткая тень скользила вдоль стены снаружи. Треск продолжался, но теперь к нему примешивался другой звук.