Я обернулся. Фатис стоял в дверях, ведущих с улицы. В руках у него была корзина, накрытая тканью, в ней что-то звякало.

— Ищу пемзу, — ответил ему.

Он приподнял бровь.

— Пемзу?

— Или что-то похожее. Жёсткое. Абразивное.

Фатис смотрел на меня несколько секунд. Его одутловатое лицо не выражало ничего, только привычную смесь скуки и усталости.

— Для чего?

— Коридор.

— А. — Он кивнул, словно это объясняло всё. — Третья полка слева. Жестяная банка с синей крышкой. Там кремниевая крошка — думаю, подойдёт тебе.

— Спасибо.

Он не ответил. Просто прошёл мимо меня к прилавку, поставил корзину и начал выкладывать её содержимое: склянки, пузырьки, мешочки с порошками.

Я нашёл банку там, где он сказал. Синяя крышка, жестяной корпус, внутри серый порошок, напоминающий крупный песок.

Голубая табличка подтвердила:

[ОБЪЕКТ: Кремниевая крошка (техническая)]

Назначение: Абразивная обработка металлических поверхностей

Зернистость: Средняя (180–220 грит)

Токсичность: 3% (при вдыхании)

Примечание: Эффективна против органических наростов

Эффективна против органических наростов.

Это было именно то, что мне нужно.

Я вернулся к ведру, высыпал часть крошки в воду и размешал тряпкой. Вода стала мутной и шершавой на ощупь, потом подошёл к стене и начал заново.

Разница очевидна с первого движения — кремниевая крошка работала как наждачная бумага. Она срезала верхний слой плесени, обнажая то, что скрывалось под ним. Зелёная слизь отходила от камня, стекая вниз грязными ручейками, но под первым слоем был второй, что ещё сильнее усложнило работу.

Чёрный гребень — он куда плотнее, жёстче. Острые края наростов царапали пальцы даже через тряпку.

Я тёр сильнее.

Руки начали ныть уже через несколько минут. Мышцы предплечий горели от напряжения. Пальцы, сжимающие тряпку, побелели от усилий.

Первый квадратный метр занял почти полчаса.

Когда я закончил, камень под плесенью оказался серым, изъеденным, но чистым. Чистым относительно, конечно, ведь на нём остались следы многолетних утечек, пятна неизвестного происхождения, мелкие трещины, но грибков не было.

Девятнадцать квадратных метров впереди.

Я выжал тряпку, зачерпнул свежей воды с крошкой и перешёл к следующему участку.

…

Время потеряло значение.

Я работал — тёр, скрёб, выжимал и снова тёр.

Движения стали механическими — рука вверх, рука вниз, круговое движение, нажим, ещё нажим, проверить результат и повторить.

Волдыри появились часа через два. Сначала маленькие, водянистые, на основании пальцев, потом крупнее, на ладонях. Один из них лопнул, когда я слишком сильно сжал тряпку. Жидкость потекла по коже, смешиваясь с грязной водой.