— Скажите, мой милый граф, — принялась щебетать сладкоголосая Анаса, — вы — попаданец? Двоедушник?

— Моя богиня, я — не просто попаданец, — подобострастно уставился я на вампиршу, краем взгляда замечая учащение дыхания императора и его расширившиеся зрачки, — я — вляподанец. Последние полгода я только и делаю, что вляпываюсь во всё новые и новые проблемы. Уже потерял счёт попыткам меня убить! А я ведь всего лишь хочу жить, любить своих женщин, заботиться о своих землях. Разве я так много прошу у богов? Хотя бы годик передышки! Да что там годик⁈ Месяц! Неделю хотя бы!

Вампирша с удивлением перевела взгляд на императора, ожидая от того сигнала. И император вмешался:

— Неужели вы не прибыли к нам из другого…мира? Или изнанки?

— А посмертие считается? — искренне задумался я над ответом. — Я уже который раз чуть не сдох, спасённый по милости своего покровителя.

Кречет огорченно покачал головой. Не на такой ответ он надеялся.

— Любимый, а может ты поклоняешься сразу нескольким богам? Сегодня твоя сестра продемонстрировала поддержку сразу двух покровителей.

— О, несравненная! Ты зришь в корень! Меня самого тревожит эта ситуация. Но это игры богов и их договорённости. Нам с сестрой они объявили только, что если кто-то из нас погибнет, то второму придётся обеспечить наследниками сразу два рода. А так я верен только Комару, ну и тебе буду, если ты согласишься разделить со мной ложе и остаток вечности.

— Счастье моё, тогда может быть ты ответишь, как снова повысил магический уровень? — мурлыкнула вампирша мне на ухо.

— С превеликим удовольствием, моя услада для глаз, если ты удостоишь меня хотя бы мимолётным поцелуем!

Боги, мне кажется, ещё чуть-чуть и император бы меня собственноручно прибил. На его лице читалось столь острое разочарование, что следующим этапом должны были стать злые слёзы. Какие вопросы мне только не задавали: про сестру и её предпочтения, про Ксандра и Михельса, про взаимоотношения с родами Инари, Блавален и Солнечной Нэко, про поднятие уровней и божественные взаимоотношения, везде мне приходилось с преданностью заглядывать в глаза вампирской прелестницы и плести, плести кружево полуправды.

Особенно любопытным был вопрос про самую страшную тайну, хранимую мной. Тайну такого рода, о которой невозможно признаться никому. Здесь пришлось проявить фантазию и перевести разговор в такую плоскость, от которой у императора глаза на лоб полезли:

— Моя тайна в том, что я хотел бы взять в жёны собственную бабушку. Она прекрасна, разумна, незаменима в делах управления рода, конечно, не так, как ты, моя отрада, но человеческие законы никогда бы не позволили мне сделать нечто подобное.