Дана Дёмина была одной из тех, кому повезло. Её мать умерла почти сразу после рождения девочки, и отец — офицер противокосмической обороны — возил дочь с собой. Когда началась война, они жили на станции, защищавшей орбитальную верфь. Поняв, что Доминиону нужно лишь уничтожение всех дорсайцев, военные провели последнюю операцию, эвакуировав всех, кого успели спасти, на уцелевшие транспортные корабли.

Остатки флота сгруппировались вокруг единственного судна-«пробойника», закупленного дорсайцами незадолго до войны. Часть эскадры кинулась в самоубийственную атаку, прикрывая беглецов от кораблей Доминиона, а уцелевшие совершили прыжок в неизвестном направлении.

Спустя несколько месяцев остатки мятежников объявились у границ Союза Первых, и после непродолжительных переговоров дорсайцы решили осесть на нейтральном Китеже.

Китежцы приняли беженцев с распростёртыми объятиями. Дорсайцы прилетели не с пустыми руками, кроме технологий, успев прихватить и часть оборудования по производству вооружения. Плюс большую часть беженцев составляли военные с семьями и разного рода специалисты. Гражданских практически не было — дорсайцы не могли и подумать, что Доминиона пойдёт на драконовские меры, потому плана эвакуации населения целой планеты никто не разрабатывал.

При мысли о том, что Доминион так же поступит с планетами Союза, Грэма прошиб пот. Ещё несколько показательно уничтоженных миров — небольшая цена за спокойствие метрополии. Доминион может просто растоптать наглую моську, посмевшую укусить исполина.

Капитан залпом выпил стакан воды и, с усилием отогнав дурные мысли, продолжил чтение.

На Китеже отец Даны сдружился с Костасом Рамом. Настолько, что когда Дёмин-старший погиб, Рам удочерил девочку. Дане на тот момент было десять лет, а Костасу — двадцать пять.

«Интересно, — подумал Грэм, — Рам вырастил такую фурию или родной папаша? Натуральная Ракша, прозвище ей дали точное».

Судя по личному делу, Дана сделала поиск приключений на пятую точку своим хобби. Все время, проведенное в военном училище, и год службы девушка только и делала, что нарывалась на неприятности, ухитряясь при этом оказаться правой. Как та волчица из древней земной сказки про выросшего в лесу мальчика. В детстве Нэйв любил эту книгу, хотя лично ему больше нравился Багира.

Теперь сам Нэйв стал персонажем сказки, больше похожей на триллер: на борту имелось шесть сотен шакалов — уголовников-расистов, из которых минимум пять уже точили зуб на Ракшу, и примерно по столько же уроженцев других планет Союза, имеющих разнообразные признаки натурализации. Те ещё джунгли.