— А это он, Люб, красивым стал.

— Отмоется? — посмотрела она на плещущегося в озерке акула.

— Да нет, это надолго. Будет у меня самый красивый Индрик в Империи, да и на всём Беловодье, — не без ехидства отметил я, на что последовало гордое акулье «Да!»

В общем, нормальный у меня получился Индрик, оценил я канареечного акула уже в пути. И народ встречный и поперечный в ужасе не разбегается, а служка трактирный даже очи не выпучил. Впрочем, на довольно оживлённом тракте, видно, и не такого насмотрелся.

В общем, через несколько дней дотопали мы до Славска. Город был действительно большим, заметным издали, с коралловой стеной и вообще. И с нас местные гаишники, которые стражники привратные, даже денежку малую стрясли, какой-то местный курортный сбор, на то, чтоб провал дальше не проваливался.

Я сначала хотел в позу уязвлённого в кошелёк родовича встать, но передумал — деньги небольшие не только по моим, монстробойно-олигархическим меркам, но и вообще. Может, и вправду не пропьют, а провал там укрепят. Или в лужу какую плюнут хотя бы, раз засыпать не удосужились.

В общем, ввалились мы в Славск, который от ворот отличался архитектурой — никаких растущих домов грибного или там растительного типа не было и в помине. Коралловые дома, коралловая мостовая. Правда, общего купола не было, а был, очевидно, коллективный — с придомовых участков пёрли полупрозрачные зонтики, сплетаясь кронами с соседскими. Как домой попал, улыбнулся я.

И решил путь свой с девчонками направить в конюшню для тарпанов. Ну реально, если в Славске и есть диковинки какие-то, интересные до одури, так и в Нерезиновске, который Стольный Град, они будут. Ну а не будет, можно и вернуться со временем. А меня Академия ждёт, слёзками горючими обливается, по причине отсутствия моей научно-исследовательской персоны.

В общем, отловил я криком карапуза, видом пронырливого — аж жуть. И продемонстрировал ему пятикопечную пластинку, с веским уведомлением, что если сей карапуз мою барственность к коням небесным проводит, то копеечки будут карапузьи. А не проводит — не будут. Пусть пронырливость в качестве чичероне проявляет, побыстрее нас проводив.

— Так это вам, господин, в конюшню небесную надобно, — выдал паренёк.

— Да хоть в коровник окрестный, — хмыкнул я. — Надо мне на тарпана попасть. И без промедлений и блужданий, тогда деньга, — подкинул я монетку под алчным и пронырливым взглядом, — твоя.

— Исполню, господин! За мной пожалуйте! — врубил пронырливость в нужную сторону паренёк.

И повёл нас по проспекту, а потом боковым улицам — но в общем, в одном направлении, так что я не напрягался. Прохожие на красивого Индрика в меру своей культуры клювами щёлкали, но не орали. Девчонки оглядывались, но без особого любопытства. От центра Ростока окружение не сильно отличалось, так что они, как и я, ждали, когда на тарпанов попыриться можно будет.