И вот, чешем мы, значит, целенаправленно, ведомые чичероной, и вот, после закутка, у какого-то вроде постоялого двора некая родовишна на щуке сидит верхом, который скакун. Ждёт, видно, кого-то, или просто стоит посредь улицы, себя являя — так-то, девка вполне себе ничего, с пронзительно-зелёными глазищами и вообще. Но у меня лучше, факт.

Так что поклонился я слегка, не останавливая Индрика.

И вот, эта со всех сторон бескультурная личность женского полу, простёрла граблю свою быдлючую, оттопырила перст невоспитанный, да и начала, тыча ентим перстом в Индрика, нагло и в голос ржать!

Вот ведь, паразитка какая, отметил я. И ведь вроде как мы все из себя провинциалы, а здесь культуриё невозможное. Вот, аж похрюкивает и пузыри носярой пускает, культуру великую удержать не в силах, отметил я. Бросил вполголоса: «Сама дура», да и продолжил путь. Ну что с убогой возьмёшь, даже на анализы не сгодится, тоже дичь какая-то невнятная в смысле органа.

И вот, в спину мне вдруг раздаётся гневный вопль:

— Извинись перед родовишной, хам!

— И ты дурак, — оборачиваясь припечатал я крикуна.

Присмотрелся: весь из себя подбочиненный, лет под тридцать. Явный Хорсыч, аж шибает огненным эфиром, весь из себя гневается. И вот какого, извиняюсь, хера?

— Жди, — бросил я чичеронину, который к стеночке прижался, но покивал.

Перспектива обогащения явно пересилила желание драпануть от этих долбанутых родовичей.

— Надо-то что, невежа непредставленный? — полюбопытствовал я.

— Да ты… Хоргор Хорсыч я, невежда…

— Да сам дурак, говорил уже. Стригор Стрижич, Владыка Болотного Лога. Надо-то что, Хорсыч?

— Как смеешь ты, в невежестве оскорблять, сам благородную родовишну оскорбив премерзко⁈

— Енту что ли? — куртуазно потыкал я перстом в наблюдающую прищуренными глазами ржунью. — Так я её не называл. В воздуся изрёк.

— Ваш скакун очень потешен…

— Над скакуном смеётся… только дурак. О чём я воздуся оповестил, ну а коль вы, сударыня, на свой счёт приняли — так, видно, от ума большого, — задумчиво отметил я.

Какое-то на меня наплывало дежавю, что-то ента ситуация мне напоминала. А не пророчу ли я, часом, задумался я, но тут вспомнил — что. Забавно, ухмыльнулся я, но тут Хорсыч, явно в моей доброй улыбке углядев оскорбление своего скорбного ума, рванул сулиман с пояса:

— Поединок, здесь и немедля, оскорбитель и невежа! — и рванул ко мне.

— Ой, да пожалуйста, — буркнул я, пыхая у мордаса этого Хоргора малым кислородным хлопком.

Невзирая на родную стихию, Хорсыч довольно потешно взвизгнул, вскинул лапы, уронив ковырялку, и стал очи свои протирать. Было бы что, я ж не зверь какой, мысленно хмыкнул я, прихватывая поединщика кладенцом за шею, да и подтягивая к Индрику.