— Я за эти гривны несказанно рад, — ввёл я служку в пучины когнитивного диссонанса. — Нам сейчас садиться? И корм нужен.

— А-а-а…

— Всем, — фыркнул я.

— Дык, поместить-то я вас хоть сейчас помещу, — задумался служка. — А пропитание… — закатил он глаза, ну и с видом героя на баррикадах рубанул: — Гривна! — и зажмурился, явно ожидая люлей за жадность.

— Пусть гривна будет, — солнечно улыбнулся я. — Однако, коль звери будут недовольны, а тем паче мы, вкусом и количеством провизии, то я и из Стольного Града вернусь, времени не пожалею.

— Всё будет, не извольте сумлеваться! А Акимка, — потыкал он в кита, — надуваться сейчас будет, не угодно ли полюбопытствовать?

— Угодно, — заинтересовался я.

И на наших глазах в пасть (реально маленькую, сантиметров десять диаметром, пяток дюжих служек принялись опорожнять бурдюки с кровью. А сам тарпан, поглощая угощение, принялся диспропорционально количества собранного надуваться. Вчувствование эфиром показало, что, не без помощи локальных эфирных проявлений, зверюга на самом деле производит внутрях реакцию, надуваясь водородом. А кровь расходуется как на энергетические нужды, так и на восполнение потери массы, так как водород зверюга извлекал из специфических жировых отложений.

Наконец, зверюга надулась, служки засуетились, тягая плавник, против чего трапан не возражал, создав этакий пандус. На которой мы и поднялись, ведомые служкой. Для начала завели Индрика и бегуна в домики, причём служка божился, что накормят от пуза, в чём я не слишком сомневался. Ну и нам домик выделили. Вот совсем тот самый деревенский, как у моих пейзан, был: небольшой, со светящимися железами, где и не разогнёшься-то толком. Впрочем, дорога наша, как уверил служка, закончится на рассвете, а до того времени и места хватит, да и занятия найти можно.

И пожрать нам притащили, возможно, слишком много; ну да много — не мало. А через час перепады притяжения и покачивания показали, что трапан полетел.

Девчонки испуганно сжались, но метод успокоения был, помещение позволяло, так что засыпали мы спокойные, довольные и в обнимку.

А на рассвете в мембрану входа поскреблось и человечьим голосом изрекло, а не угодно ли благородным пассажирам полюбоваться на Стольный Град, поскольку мы к нему приближаемся.

Вздев доспех, прочувствовав эфиром, нет ли гадостей каких снаружи, я пришёл к выводу, что нам угодно. И выполз с испуганно держащимися за меня Олой с Любой.

И зрелище, представшее перед нами, было как весьма приглядно, так и порождало вопросы.

Итак, столица была исполнена в виде почти правильного круга, обнесённого стеной метров в тридцать, а то и поболее. Состояла она из всяческих кораллов, причём в различной цветовой гамме: от типично бледно-розового, в различных оттенках, до красного, вплоть до интенсивного пурпура и даже серого и чёрного.