— По длине не влезут. Надо рубить! — заметил я и сразу догадался, что конкретно пропустил в разговоре. — Заняться, да?

— Ага! — порадовался Сочинец моей догадливости.

Этим я и занялся, причём без помощников. Всех остальных припрягли к переноске грузов. Часть дров, волокна волосатого мха, а ещё набранный мной вьюн, камни, копчёное мясо и шкура, лапник, а также перерубленные пополам стволы… В общем, мои товарищи торопливо растаскивали всё это добро по разным капсулам.

А я, как проклятый, рубил и рубил, стараясь делать место сруба как можно тоньше. Не так много у нас было нормальной древесины, чтобы изображать бобров, «сжирая» рубкой по десять-пятнадцать сантиметров ствола.

Ну а погода стремительно портилась. Сочинец оказался прав в своих предположениях. Первая тучка пронеслась мимо, обтекая наше плоскогорье. Однако она оказалась не единственной. Следом набегали всё новые и новые её небесные сестрички, грозя заполонить небо, землю — и устроить и там, и тут всевозможные природные безобразия.

Ветер окатывал холодными порывами, трепал пламя костра, стараясь потушить его, пробирался под одежду — и застывал там ледяными осколками, которые продолжали колоться даже тогда, когда порыв стихал.

Я начинал медленно замерзать, несмотря на все утепления. Пальцы ног и так чувствовались плохо. И это несмотря на то, что я старался постоянно держать их у костра.

— Вано! Возьмёшь к себе Трибэ с Аней и новеньких воробушков? — подошла Кострома и начала помогать мне с последними стволами.

— Да какая разница? — спросил я. — Возьму, конечно…

— Ну тогда решили! — обрадовалась девушка и крикнула в сторону: — Бегите за запасами!

— Какие такие запасы? — удивился я.

— Знаешь, я в горах успела повоевать, — призналась Кострома. — Видала уже такое. Это будет знатный буран!

— Ты прямо по-настоящему воевала? Я думал, ты где-то в тылу армии работала! — удивился я. — И вообще… Мне казалось, в наше время люди почти не воюют.

— Ну куда без нас-то? — засмеялась девушка. — Людей теперь нужно меньше, но без нас пока никак.

— Да! Ты не смотри, что она девушка! — подошёл Дунай с камнем и тоже пристроился рядом. — Она из нас троих — самый опасный кадр! Отвечаю!

— Ой, да ладно тебе! — отмахнулась Кострома.

— Не! Точно говорю, Вано! — не сдавался Дунай. — Я просто охотник и бывший солдат. Сочинец — человек с опытом командования. А Кострома — опасная боевая единица. Ты её красоте и доброте не верь! Когда надо — прикопает любого!

Я так и не понял, что испытывала в этот момент Кострома. Выражение лица у неё было настолько недовольным, что, казалось, прикапывать она начнёт прямо сейчас — и, для начала, Дуная. Однако при этом девушка покраснела и глаза спрятала. Видимо, сработало упоминание красоты и доброты. Засмущалась, наверно.