— Вечер в хату! — торжественно провозгласил Туз.

— День только наступил! — отрезал Сочинец. — До вечера ещё далеко.

— Да это выражение такое! — отмахнулся Туз. — Ты же вечером говоришь «добрый день», вот и тут…

— Ты давай, ближе к делу. Чего пришли? — прервал его военный.

Мы все сидели там же, где и во время собрания. И молча смотрели на гостей.

— Ну… Мы все общественных вещей набрали! — заметил Туз. — Ну и пришли за своей долей. Вот, Маня грит, ей бы иголки с ниткой!..

— Вот ты молодец! — обрадовалась Кострома, гибкой пантерой поднявшись со своего места. — А вы, небось, купили бутылки и горшки, о которых вас Сочинец просил? Так ведь?

— Что? — не понял Туз.

— Что «что»? Принесли нашу долю? — ласково спросила Кострома.

— Слушайте, мы не такие богатые, как вы! — вмешался дотоле молчавший Роман. — Мы не всё смогли взять, о чём договаривались: баллов не хватило!..

— Не всё?! Мать твою, да вы ни хрена не взяли из того, о чём договаривались! — зашипела Кострома. — Вы набрали себе шмоток, жратвы, ножиков всяких… Ни балла в общее дело не вложили! А теперь пришли за «своей долей»?! Валите к бабуям отсюда!

— Слышь, ты полегче! — обиделся Туз.

— Ты сам полегче! — посоветовал Дунай, подходя ближе.

Я тоже решил не отсиживаться. Намечалась драка. А значит, отсиживаться было как-то стыдно, что ли… Хотя, конечно же, я готов был бежать! В любой момент!

Но всё произошло слишком быстро.

Я только начал подниматься, как Туз, скривив лицо и крикнув что-то в духе: «Заткнись, бешеная сука!» — ткнул в сторону Костромы копьём. А Борис и Илай навели трофейные копья на Дуная и Сочинца, которые стояли ближе всего к ним.

И тут у Костромы внутри будто бомба взорвалась…

Я так и не понял, каким образом копьё Туза перекочевало ей в руки, а сам он оказался на земле, держась за кокушки и подвывая… Это случилось слишком быстро для моего восприятия. Одно смазанное движение — и результат…

Но вот как лишились копий оставшиеся два гопника, я заметить успел… К Костроме они стояли боком, уделяя внимание мужикам, а не хрупкой на вид девушке. Поэтому даже не успели развернуться, когда им обоим по рукам прилетело тяжёлым деревянным древком, которое грозно прогудело, рассекая воздух.

Удар пришёлся по кистям, сжимавшим оружие. И оказался он таким сильным, что шансов не разжать руки у гопников не было. Под крик Маши: «Прекратите уже!» два копья полетели на землю.

И немедленно были подхвачены Сочинцем и Дунаем.

А Кострома, как грозная Валькирия, опёрлась на третье копьё, поставив ногу на воющего от обиды и боли Туза. После чего оглядела гостей и громко повторила: