Я снова был близок к возможности индивидуального переезда!

Дневник Костромской И.И.

День восьмой, с иглой, нитью и ножницами

— Да не вертись ты! — попросила я Вано, который, кажется, нервничал, когда я приближалась к нему, щёлкая медными ножницами и кровожадно скалясь.

Мне даже было стыдно… Докатилась Инна Ивановна, позывной «Кострома», до глупого троллинга гражданских!.. Впрочем, Вано тот ещё кадр — сложно удержаться. Когда он потешно косится на ножницы, изображая на лице обиду с осуждением — я сама, блин, еле сдерживаюсь.

Здоровый лось, щетина уже в бороду превращается… А ведёт себя, как дитё малое! Ну и как тут удержаться от троллинга? Вон, Дунай с Сочинцем даже не скрываются: ржут в голос. А мне, как ведущему этого модного шоу, приходится держать себя в руках.

— А ты точно ничего мне не отрежешь? — уточнил Вано в который уже раз, спровоцировав новые смешки. — А то смотри, у меня ничего лишнего нет! Всё нужное!..

— Вано, я знаю, как минимум, две части твоего организма, которые стоит отрезать! — не удержалась я.

— Это какие это? — испуганно уточнил тот.

— Язык и волосы! — свирепо прорычала я, со всего размаха прикладывая выкройку к его заднице.

— О-о-о-й! — пискнул он, обернувшись посмотреть, что это там с ним делают. — А волосы-то за что?

— Значит, по первому пункту возражений нет… — с довольным видом кивнула я. — А волосы у тебя просто длинные отросли. Есть, за что ухватиться врагу.

— У меня нет врагов, тётенька! У меня все друзья! — принялся дурачиться тот, снова пытаясь повернуться ко мне лицом.

— Да прекрати ты вертеться!.. — возмутилась я. — Напорешься же жопой на ножницы!

— Ну и ладно! — не стал пугаться Вано.

— Ладно… — ворчливо повторила я за ним. — Будет дыра, и будет там прохладно! Стой смирно!..

Нелёгкое это дело, скажу я вам — кроить толстую шкуру на живом человеке. Получалось криво и косо, но я была единственной, кроме Алёны, кто представлял себе, как одеть в наш кожаный трофей сразу троих.

Это ведь только кажется, что достаточно обвести силуэт и вырезать нужные куски. На самом деле, искусство выкройки состоит в том, чтобы вырезать свой силуэт, с запасом под шов, учесть весь объём фигуры — и оставить при этом как можно меньше обрезков. Всё-таки ресурс-то ценный. И пока в единственном экземпляре.

Шкура убитого хищника была неоднородной. Пузо у него поросло коротким коричневым ворсом, в то время как бока и спина (или это было лицо, раз там пасть раскрывалась?) оказались бесшёрстными. Ещё когда мы это шкуру обрабатывали, я поняла, что условное «пузо» можно пустить на жилетки, а остальное — на штаны.