— Чего? — округлив глаза, переспросил Чемодан.

— Они жрут лес, догоняются камнями, а пить ходят из моря! — пояснил я.

— Ну если сильно упрощать, то именно так! — согласился СИПИН. — Период миграции составляет около одного цикла обращения планеты вокруг звезды.

— Ага, весной идут к морю, чтобы напиться там на год вперёд. А осенью — в горы, чтобы, значит, пополнить запасы, — кивнул Сочинец. — Всегда удивлялся, зачем природе такие схемы…

— Любая биологическая жизнь нелогична по своей сути! — СИПИН врубил свой кибернетический шовинизм. — Тупиковые варианты развития, разбалансированные биоценозы, непрозрачные схемы насыщения, сомнительные костыли для поддержания существования…

— Да где бы ты был без биологической формы жизни! — укорил я его.

Это заставило инструктора промолчать, но не отказаться от своей точки зрения. Киберциалист хренов!..

На соседском склоне гигант откушал ещё раз пять. После третьего «откушания» с поверхности стартовала белая капсула. Видимо, кто-то из соседей решил, что неуязвим и бессмертен. После чего был с хрустом перемолот пеньками зубов, заодно с местной растительностью.

— Знаете, а не пора ли нам убраться отсюда? — высказал здравую мысль Сочинец. — А то неровен час, пойдёт сюда подкрепиться… И мы случайно станем его витаминами.

— Категорически поддерживаю! — нервно согласился я.

Не став дожидаться прихода этой коровы-переростка, мы рванули вдоль кромки леса назад к капсулам. Держались ближе к камням. Расчёт строился на том, что гиганту будет неинтересно облизывать край скалы и залежи валунов. Пускай лучше сосредоточится на зарослях: они вкуснее!..

Правда, наша смешная лесопосадка гиганта не привлекла. Он двигался на закат, и по пути ему встречались гораздо более густые и обширные «скатерти-самобранки». В итоге, мы без происшествий и приключений добрались до костра.

Где меня ожидал сюрприз.

Одна из смол, признанная негодной, просто оказалась хитровывернутой. Долго не хотела густеть, изображая из себя какую-то белесую жижу. Но пока я ходил по лесам, всё-таки сдалась: пожелтела, помутнела и застыла твёрдой кляксой на камне. Причём пламя костра тут явно было ни при чём — оно само. Видимо, окислилось таким образом.

Эту жидкость я добыл из какого-то непримечательного растения. Оно выглядело как трава, росло как трава — и даже не пыталось, по местной привычке, притвориться чем-то ещё. Правда, эта трава вымахивала под четыре метра высотой. Зато оказалась весьма полезной.

В общем, сюрприз был приятным. И к середине дня всё оружие нашей фракции обзавелось твёрдыми нашлёпками на местах стыка деталей. Мало того, что кляксы смолы заметно укрепили конструкции, так они ещё и принесли мне сорок три балла развития.