— Да… Да… Я встаю! — сообщил я, поднимаясь с кровати.

— Да ну наконец-то! — обрадовался Трибэ. — Подходи к костру… Сменишь нас с Аней.

— Да… Да… — с усилием я заставил себя сесть на кровати, свесив ноги. — Вано встал, Вано сейчас будет…

Но Трибэ уже не слышал: его шаги удалялись в сторону костра. Там, кажется, звучали какие-то голоса, а я пытался понять, почему у меня ломит всё тело. Меня били? Я лазал по скалам? А… нет… Я шил…

Взгляд упал на штаны и жилетку, и как-то сразу потеплело на душе. Ну во-о-от! Штанишки! Вместе с воспоминаниями о шитье, возвращался в памяти и разговор с СИПИНом…

И да, кстати. Теперь я могу сделать себе ширинку. Не придётся каждый раз изгаляться со штаниной, выделывая акробатические номера перед биде.

А ещё не придётся таскать на себе грязную, натирающую, зудящую траву… Вроде бы ерунда, но как же это достало-то за десять дней! Кто бы только знал! Вот возьму долото и молоток — и вырублю из какого-нибудь валуна памятник Дунаю и Костроме, на карачках обрабатывающим шкуры.

Главное — им своё творение не показывать. Дунай-то ладно: поржёт и простит. А вот Кострома отберёт долото с молотком… И тоже что-нибудь вырубит. И, боюсь, что прямо на моей многострадальной заднице. Она девушка резкая, эмоциональная… Потом, конечно, пожалеет, но станет ли мне легче от этого?

Я взял топор, засунул его за сделанный вчера пояс — и сразу проверил, как сидит. Оказалось, что и надёжно, и почти удобно. Затем посмотрел на копьё, но решил, что вечно ходить во всеоружии — это как-то чересчур. И так паранойя в голове вместе с тараканами марширует, так что нечего их всех кормить…

На улице ещё было сумрачно. Солнце начинало подниматься над горизонтом, но тени гор скрывали его от нас. Земля была влажной и скользкой. Судя по свежести воздуха, ночью прошёл дождь. Сейчас бы спать, как все остальные. Предутренний сон, как я давно заметил — самый крепкий. Вон, меня еле добудились, даже в дверь колотя.

У костра кто-то был. В потёмках я узнал Трибэ и Аню, успел сделать несколько шагов и…

— Вот он!

— Ага!

Я по инерции прошёл ещё, но сознание уже врубилось на полную катушку, ревя, как пожарная сирена: «Песец! Песец! И не зверь! А наступил!».

— На!

Впереди сверкнуло что-то металлическое. Завизжала Анна, а Трибэ начал заваливаться на землю, держась за окровавленный бок.

— Че ты косой такой?

— Да лан… Пусть страдает, сука.

— Трибэ!.. — крик Ани был таким истеричным, что сразу стало ясно: дело плохо.

Да и не падают здоровые люди на землю так, как Трибэ сейчас…

Я застыл на месте.

— Девку… — это голос Туза.