— А может?.. — а это Сашок.

— Не-ет! — Аня вскакивает, пытается бежать.

Я видел, как её лицо, искажённое гримасой ужаса, начинает корчиться от боли, как взмывает в воздух лезвие топора из меди…

Сука! Кто там жаловался, что не такой богатый, как мы?!

Туз, Борис и Сашок… Все трое с топорами. Туз в какой-то хламиде, трениках с двумя белыми полосками (только лейбла «Abibas» не хватает) и в штиблетах. Сашок в шортах и спортивной куртке. Вместо обуви, правда — шлёпки моего изобретения. Борис в джинсах и кожаной куртке, а на ногах — кроссовки.

Прелестно, просто прелестно! А на земле истекают кровью Трибэ и Аня. Причём, орать в такой ранний час бесполезно: отсюда люди, крепко спящие в капсулах, не услышат.

— Чё, выпендрёжник, ссышь? — спросил, улыбаясь, Туз, переступив через лежащую на земле девушку. — Звездец тебе теперь! Посчитаемся, сука!

Рядом Борис ухмыляется, Сашок скалится… Зверята вышли на охоту. Что там про зубы говорили? Вырвали? А топоры тогда откуда? А перед глазами встают пыхтящие от усердия Ната и Вика… Теперь понятно, что они там такое тяжёлое тащили от Алтаря.

А теперь остался последний вопрос, Вано!

Раз ты проснулся — то последний вопрос…

Где Илай и Мелкий?!

И я дал на него ответ, героически… ударившись в бегство! Так резко стартанул, что сам себе удивился. Инстинкты подсказывали бежать к капсуле. Однако мозг, на удивление, работал быстрее. Меня поджидали сзади, отрезав путь и к своим, и в капсулу. Я не слышал, не видел — просто заметил это в торжествующих глазах гопоты…

А ещё в логике происходящего.

И в ощущении взгляда в спину.

Краем глаза я заметил смазанную тень с ещё одним медным топором. Рванулся — и вышел из-под удара, почувствовав дуновение ветра на спине… Твою ж налево, это было чересчур близко!..

Но я уже летел со всех ног вперёд.

За спиной зло орали гопники, пытаясь меня догнать. А я воплощал в жизнь первое правило успешного и живого колониста — бежал!

К полю с валунами.

Прочь от опасности. Прочь от медных топоров. Прочь от четырёх гопников (Мелкого видно не было). Прочь от окружения и ударов со спины.

И всё-таки мой топор был круче!

Круче!

И не потому, что камень крепче меди. Я не знаю, что крепче, на самом деле.

А потому что я своими ногами исходил эти валуны столько раз, что помнил каждый из них, включая пустующее место там, где на меня напали будущие штаны с жилеткой. Каждый проклятый валун на прямой к лесу!..

Вот тот покатый, с круглыми боками — только на вершине стоять. Или вот тот плоский: кажется безопасным, но шатается, гад. Или вон тот: кажется таким надёжным, но почему-то весь усыпан какой-то крошкой (и в результате самый опасный).