Однако же, метнувшись в пучины стокгольмского синдрома — а, возможно, найдя в них оправдание собственному помешательству — я всё-таки склонен поверить в то, что инопланетяне-роботы существуют… Ну и до кучи поверить самим инопланетянам, которые присутствуют где-то во мне. Причём в форме голоса некоего СИПИНа…

— Откровенно говоря, я бы согласился с тем, что ты всё-таки псих! — заметил инструктор.

— Не мешай! — попросил я его очень вежливо.

И даже, заметьте, без мата!

Так или иначе, придётся смириться с тем, что я на другой планете. А значит, надо как-то выживать на ней. А также налаживать отношения со своими соседями по несчастью. Хотя бы с подавляющим их большинством. Ну а если быть точным — с тридцатью двумя человеческими особями, которые на данный момент мне совсем незнакомы.

Почему именно с тридцатью двумя? Ну так это же кворум и необходимое число голосов для бесплатного переезда! А я очень хотел бы переместиться в более комфортное место. Может, на этой подозрительной планете ещё получится райскую жизнь наладить?

Однако есть ещё один важный момент, про который нельзя забывать. Все мои действия будут оценены, взвешены — и, возможно, даже вознаграждены. Опять-таки делать это будет подозрительный голос в моей голове, претендующий на объективность — во что, если честно, не верится. Так или иначе, за все свои действия я буду либо получать какие-то баллы, либо дырку от бублика. А потом смогу пустить эти баллы на развитие капсулы, которую заберут через пять лет. Или на получение нужных вещей, которые больше неоткуда взять.

И, зная всё это, я решительно вылез на пару минут из своей пока ещё тёплой капсулы. И даже набрал камней, содрогаясь от холода и возмущения. Вынужден согласиться с инструктором: я — псих. Нормальный человек закатил бы истерику и был бы прав!..

— Смею заметить, что именно в истерике сейчас бьются семь из десяти уже очнувшихся колонистов, с которыми я успел поговорить, — снова влез в мои глубокомысленные размышления СИПИН.

Вот! О чём я и думал: давно пора впадать в истерику. Именно так я решил, но почему-то сам себя не послушал. И вместо этого задумался над тем, что дальше делать.

А вариантов было немного. Если верить, что я нахожусь на сорок первом градусе одного из полушарий планеты, то есть весьма близко к экватору, то надо было срочно брать себя в руки. И стремиться вперёд, навстречу выживанию.

Вызывали беспокойство четыре вопроса:

Еда?

Вода?

Одежда?

Тепло?

Вот именно так, по одному слову на каждый. Запас еды оказался скудноватым, но хотя бы позволял продержаться какое-то время. Запас воды был ещё меньше. Да, можно было собирать снег и дождевые осадки, но чтобы пить собранное без опаски за своё горло, нужно было его растопить и нагреть до комнатной температуры.