— А почему ты награды не носишь, Андрей? Стесняешься? — спросил Храмцов.

— Нет. Вдруг в полёте отпадёт и куда-нибудь закатится. Что-то заклинить может, — ответил я военному комиссару полка.

— Ты — пример для подчинённых. Они должны видеть, что у них командир о-го-го! И пойдут за тобой.

— Они и так за ним пойдут. Он их командир, — добавил Коровин.

Я присел за стол и командир полка мне рассказал, что к награждению нужно будет и форму подготовить, и выглядеть соответственно. Как будто я сейчас заросший и неопрятный.

— Форму ему надо дать новую. Награды повесит. Чтоб перед командующим фронтом не было неудобно. Вроде сказали, что может ещё кто-то прибыть для вручения.

Судя по всему, мероприятие будет большое. Оно и понятно, раз армия продвигается, враг отступает, а награждать людей надо. Это уже момент поддержки морального духа армии, которой нужны примеры. А уж воспитание на собственном примере — самый действенный способ.

Коровин и Храмцов отпустили меня, и я ушёл в свою землянку.

Наутро вновь была запланирована череда боевых вылетов. Вчера я предупредил ребят, что уеду на день в расположение штаба фронта и за себя оставляю Сергея Борисовича Артемьева. Естественно, что причину убытия я не скрывал. Когда рассказал ребятам, что меня собираются наградить, сон у всех как рукой сняло.

На столе в нашей землянке сразу появились консервы и нашлись сухари, а оставшиеся «наркомовские» граммы были применены по назначению.

Выйдя на улицу с первыми лучами солнца, я вновь ощутил лютый мороз, который пробирал до костей. Над лётным полем в это время висела стылая белёсая дымка, а каждое слово тут же превращалось в густое облачко пара.

Я шагал к штабной землянке по узкой, натоптанной в глубоком снегу тропинке. Следом торопливо семенил Вася Пупкин, то и дело забегая вперёд, чтобы заглянуть мне в лицо. Он дышал часто, пуская изо рта целые паровозные клубы.

— Командир, ну скажите честно, за что Героя дают? — не унимался мой ведомый, заглядывая в глаза с щенячьим восторгом.

— За любовь к Родине дают. Успокойся, Вася, — усмехнулся я, поглубже пряча подбородок в воротник куртки.

— Ну всё равно. Высшая награда! И прям сам командующий будет вручать? Или кто-то другой?

— Разницы никакой. Вручать будут те, кому это положено делать, — ответил я.

Позади нас раздался громкий шмыгающий звук, а затем кто-то смачно высморкался. Это нас догонял Шамиль Мусаев, который кутался в меховую куртку.

— Гордимся мы, командир. Честное слово. А ты Васо, Андрею Николаевичу не мешай. Пойдём пока проведаем Зинаиду Ивановну. Разрешите, товарищ командир, — сказал Шама.