Указывать ему что делать, могли только вышестоящие начальники. Комиссара полка он к ним не относил.

— В этом полку командую я, понятно⁈ — прикрикнул Коровин.

Храмцов выпрямился, сжал губы и упёрся в стол.

— А он — будущий Герой Советского Союза. Указ подписан! — воскликнул Виталий Иванович.

Тут уже и я вновь встрял в разговор.

— Короче, Палыч, я всё равно полечу. Командиру менять меня не на кого. Задача поставлена всей эскадрилье. А что касается звания Героя… так мне что, вообще уже не летать⁈ Чем я отличаюсь от остальных?

— Тем, что тебе Героя Советского Союза будут сегодня вручать. У меня указание обеспечить явку. Чтоб опрятный был, красивый. За тобой приехать могут в любой момент. Чего тебе непонятно?

Я выдохнул и глянул на Коровина. Приказ на выполнение боевой задачи он мне не отменял. Прятаться за спинами ребят я не буду. Если у ГлавПУРа какие-то виды на меня, то полдня роли не сыграют.

— Я не слышу ответа, старший лейтенант Михайлов⁈ — грозно спросил Храмцов.

— Виталий Павлович, предупреждали же, что во второй половине дня. Это может быть и вечер. Мы к обеду вернёмся. Если вдруг приедут раньше, подождут чуток. У меня вылет через 37 минут, — ответил я и вышел на улицу.

Я быстро забежал в медпункт, где продолжался медосмотр. Пупкин и Булкин стояли на входе и ждали своей очереди, чтобы быть осмотренными старшим врачом полка.

— Чего так долго? — спросил я, но парни указали на стол у дальней стены.

Там сидел Шамиль прямо перед старшим военфельдшером Зиной Куйко. Сам Мусаев сидел с голым торсом и вовсю демонстрировал свою мощную волосатую грудь, выпячивая её вперёд.

Ещё и напрягал бицепсы, показывая насколько он силён. Но Зинаида на это не реагировала, а только заполняла журнал медосмотра.

Поняв, что приём с голым торсом не проходит, Шама поменял тактику. Он придвинулся ближе и попытался заглянуть ей в глаза.

— Товарищ старший военфельдшер… Зиночка, что-то меня знобит. И нос совсем заложило. Может, приложите свою прохладную ручку ко лбу? Чувствую, это у меня жар от страсти начинается.

Зинаида невозмутимо отложила карандаш и подняла на Шамиля свой фирменный ледяной взгляд.

— Нос, говорите, заложило? Жар? Симптомы крайне тревожные, старший сержант.

— Да. Смертельный озноб. Вот только после вылета смогу вылечить, если вы мне обещаете индивидуальный осмотр… за ширмой, — намекнул Шамиль.

Зина кивнула, поправила рыжую прядь волос и посмотрела на Мусаева.

— Думаю, что так мы и поступим. В народе этот ваш недуг от бурных страстей так и называется — «гусарский насморк». А по-научному — острая гонококковая инфекция.