Взгляд Зорина скользнул по нему, затем на пульт управления и закреплённые под бронёй снимки. Девушка, два пожилых человека, собака. И снимок их роты, сделанный ещё до войны. Некоторых из них уже нет.
— Ах ты сука какая! — Зорин оскалил зубы и полез к рации, чтобы снова её включить. — Всем экипажам! Цель — боевая ригга! Игниумными! Огонь!
Он переключил систему управления огнём на себя и начал наводить пушку.
А огромный шагоход в прицеле направлял свои пушки на его танк.
Глава 11
«„Катафракт“ — одна из самых массовых модификаций боевой ригги. Предназначена для фланговых обходов и внезапных ударов в тыл. Несмотря на меньший вес и более тонкую по сравнению с „Паладином“ броню, огневая мощь и защита „Катафракта“ оставались на очень высоком уровне…»
— Военная история империи Юнитум, том 4…
В подвале…
Собака лаяла где-то наверху, десантники отбивались, стреляли длинными очередями и кидали в открывший проход гранаты. Они громыхали одна за другой, из-за чего в ушах болело, а в груди ёкало.
— Держаться! — кричал Кеннет, паля из автомата в проход. — Запроси подкрепление, — отправил он одного бойца наверх.
Собака лаяла дальше, а враг нападал. И это не ополчение, а бойцы 5-й дивизии РВС Инфиналии — «Крысы пустыни», самое подготовленное соединение армии сепаратистов.
Кеннет пустил ещё очередь и перешёл к другому проходу в соседнем помещении. В темноте кто-то бежал, и офицер-инспектор направил автомат туда.
Но вместо звука выстрела раздался сухой щелчок. Кеннет дёрнул затвор, но до конца не доходило. Заело.
Пустынник с платком на голове кинулся на него, замахиваясь винтовкой, Кеннет ушёл от удара, полез за пистолетом, но, получив по руке прикладом, выронил оружие.
Остался только старый выкидной нож, который Кеннет достал из кармана. Больше оружия не было.
Пустынник оскалил зубы. Взгляд бешеный, глаза налиты кровью. Он заорал и рванул вперёд. Блеснул кончик закреплённого на оружии штыка.
Кеннет сжал нож покрепче.
* * *
Мне пришлось отвлечься и снова раздать приказы, куда направить резерв. Враг лез отовсюду, к инфам шли подкрепления со всего района. Они не хотели сдавать важную переправу.
«Так кто ты?» — спросил я, едва у меня выдалась свободная секунда.
Мысли то сбивались в кучу, то снова расходились. Что-то требовало поглотить его, но дух сопротивлялся. Что-то требовало сломить его волю, но я не понимал, что это значит.
Но сам я думал иначе. С этим духом надо было поступить другим образом, раз он офицер.
«Капитан Рудаков, — наконец сказал он, и я понял, что его голос был молод. — Я был офицером в армии Огрании. Мы торопились на помощь Нерску, когда южане прорвали оборону и взяли его в осаду».