— Враг!
Однако снять пистолет с предохранителя лейтенант уже не успел — ствол пулемета мгновенно развернулся в его сторону… И коротко отстучавшая очередь «МГ-08» отбросила мертвое тело в дверной проем.
— Да что же это такое⁈
Малкин опоздал на считанные секунды — «Наган» с глушителем мог бы обернуть все вспять, тихо сняв турка… Но пока он жестами призывал группу подниматься наверх, да пока рванул назад… Громкий крик офицера пронзил ночную тьму подобно раскату грома — а уж пулеметную очередь наверняка расслышали не только в форте, но и на военной базе Догубаязита!
Впрочем, потеряв голову, по шапке уже не плачут…
Лейтенант не остановил своего бега, стремительно преодолев оставшиеся метры до каменных лачуг. А вель там уже послышались встревоженные, испуганные крики солдат — и призывы взяться за оружие! Бросив револьвер в кобуру, Малкин мгновенно сдернул с плеча ППД и снял автомат с предохранителя… Вновь ударили очереди «Максима»: Астах ударил в глубину хижины, откуда лишь недавно показался несчастный офицер — а Малкин замер у входа в соседнее жилище.
Вот, за дверью его уже послышались быстрые, приближающиеся шаги — и, вскинув автомат к плечу, Никита нажал на спуск. За мгновение до того успев перевести ППД в режим автоматического огня…
Коротко ударила первая и вторая короткие очереди, лохматя хлипкую деревянную дверь. Она не могла остановить сильного маузеровского патрона — и за тонкой перегородкой кто-то отчаянно вскрикнул; послышался звук падающего тела… Отшатнувшись в сторону, лейтенант прижался к каменной стене, быстро нашарив «лимонку» в подсумке. Чеку он вырвал в одно движение, отпустил рычаг — и, едва приоткрыв дверь, тотчас закинул гранату внутрь лачуги… Время горения запала «лимонки» с запалом Ковешникова секунды 3–4, плюс минус. Совсем немного — но кто-то из турок понял, что внутрь забросили «ручную бомбу», и с отчаянным криком бросился на прорыв!
— А-а-а-а!!!
Отчаянный крик оборвала короткая очередь — Малкин встретил врага в дверях, ударив наверняка, в упор. И тотчас грохнул взрыв! После которого внутри завыли уже на несколько голосов — и столь запредельно отчаянно, надрывно, что лейтенанту стало не по себе… Но это бой — не убьешь ты, убьют тебя.
И Никита потянулся за второй «лимонкой»…
Астах же переносит густой пулеметный огонь с одной хижины на другую — с такой скоростью, что никто из турок не смел вырваться наружу! Схоронившись за каменными стенами подальше от дверных проемов, они слепо бьют в ответ, просто гася собственный страх… Раненый в первые же секунды перестрелки командир батареи не смог организовать контратаки. И дружного рывка наружу, да под прикрытием кого-то из стрелков (способных прицелиться в те краткие мгновения, когда казак бьет по соседям!) у турок не получилось. Кто-то, правда, догадался швырнуть наружу пару ручных гранат — и осколок одной задел руку пластуна… А вторая и вовсе срезала осназовца, бросившегося к «казарме»!