— Кто этот Пилютин, а кто товарищ Бухарин? — перебил комсорга Удальцов. — Живо исправьте все, что наворочали! И извиниться не забудьте!

— Будет сделано, — подскочил со стула Жидунов.

И тут же вылетел из кабинета, когда Иван Дмитриевич молча указал ему на дверь.

* * *

Я стоял перед деканом нашего факультета, Жижиленко Александром Александровичем, и хмуро ждал, пока тот заполнит бумаги на мое отчисление. Тот писал быстро, явно желая побыстрее избавиться от неприятной работы. Кто и когда ему приказал меня отчислить, я мог лишь догадываться, хотя вариантов не много. Мне сказали явиться в деканат, а уже здесь Александр Александрович поставил меня перед фактом, что вынужден отчислить меня «за халатное отношение к учебе». Я по его лицу сразу понял, что он не верит в это, наверняка заглянул в журнал моей успеваемости, да и помнит, как я на его лекциях по криминалистике сидел. Потому и вид недовольный.

Внезапно без стука в кабинет буквально ворвался запыхавшийся Жидунов, вызвав у нас с деканом немалое удивление.

— Георгий Юрьевич! — отойдя от первоначального удивления, разозлился Жижеленко, — что вы себе позволяете? Разве я разрешал вам врываться в мой кабинет?

Увидев меня, Жидунов облегченно выдохнул и аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Извините, Александр Александрович, но дело срочное и касается как раз студента Огнева.

— Уже не студента, — брезгливо посмотрев на документы перед собой, декан толкнул их по столу в сторону Жидунова.

— Нет, все же студента, — не согласился комсорг, удивив этим заявлением нас с деканом.

— Объяснитесь, — откинувшись на спинку стула, скрестил руки перед собой Александр Александрович.

— Вышла ошибка, — выдавил из себя Жидунов. — Я только что от ректора, товарища Удальцова. Ему звонил товарищ Бухарин и хвалил комсомольца Огнева за его статью. Видимо в партии что-то напутали.

«Уже комсомольца? — промелькнуло у меня в голове. И тут же следом, — Бухарин? А он-то тут каким боком?»

— Вы уверены? Не прибежите через неделю снова, поменять свое мнение? — едко спросил декан.

— Уверен.

После чего засунул руку в карман и вытащил значок комсомольца, протянув его мне.

— Ну уж нет, — возмутился я.

— Не хочешь больше состоять в комсомоле? — удивился Жидунов.

— Не в этом дело. Вы меня выгнали прилюдно, на собрании. Если увидят меня со значком на груди — тут же накинутся, обвиняя, что я его незаконно ношу. Мне что, каждому лично объяснять, что меня восстановили? Нет уж! Собирайте снова собрание, Георгий Юрьевич, и также — перед всем университетом — восстанавливайте.

Комсорг скривился, но кивнул.