— По-моему, есть ещё одно слово. Более походящее.

— Ага, — невозмутимо согласилась девушка. — Ты, надо полагать, имеешь в виду слово «убийца». И ты прав. Я умею и это тоже. Получше многих, кстати. А теперь…

Голос её вдруг стал угрожающе низким, а ночной воздух словно сгустился. Разноцветные глаза полыхнули лепреконовым золотом и окровавленной сталью.

— Теперь выключи «честного копа», включи простую «честность», и скажи: где бы мы были сейчас — все мы! — если бы я этого не умела.

Она помолчала, и тихо, утомлённо закончила:

— Чем трепаться попусту, нашёл бы мне лучше что-нибудь пожрать. Что угодно. Шоколадку, печенье… согласна даже на собачьи сухари. И побыстрее, пока я не начала бросаться на людей.

Сидя на остывшей дороге, уплетая пожертвованный кем-то из копов чёрствый пончик и запивая его водой из пятой по счету бутылки, Лана Дитц размышляла об убийстве.

Повод для этого дал ей Сэм Эдельштейн, заявивший, что знает «этого субчика». Ну, то есть, не то, чтобы именно знает, но вроде бы как раз на нём три дня назад помер Мерсер из «Райской птицы». Надо бы сводки проверить, но всё-таки есть ненулевая вероятность…

Приёмная дочь Конрада Дитца соврала Рису Хаузеру на Руби: она верила и в совпадения, и в случайности. Верила с того самого дня, когда отставной сержант-легионер решил прогуляться до озера, на берегу которого её убивали. Во что она не верила — так это в то, что в эскорт-агентстве «Райская птица» работало два человека по фамилии Мерсер. Не верила хотя бы потому, что по дороге на Аделаиду они с Рисом прошерстили всю доступную информацию об агентстве и его сотрудниках.

Что же мы имеем? А имеем мы то, что три — уже почти четыре — дня назад чуть не убили Риса Хаузера и вполне успешно убили того мужика, Диксона. А теперь ещё и Мерсер. Не говоря уже о почти удавшемся сегодня покушении на Риса.

Ни жизнь до удочерения, ни данное папой Конрадом воспитание, ни, тем более, служба в Галактическом Легионе по определению не могли внушить Лане уважение к святости человеческой жизни. Четырёхлетнее обучение под руководством полковника Горовица также не способствовало возникновению рефлексий. Но именно там, в школе, выпускавшей пользующихся жутковатой славой «горгон», ей объяснили, что основой действий разведчика — или, если угодно, агента под прикрытием — является целесообразность. И с этой точки зрения убийство далеко не всегда необходимо и оправданно.

Когда руководство консалтинговым агентством перешло в руки Ланы, она дала ему не только имя, но и девиз: «Аборт проблем». И уж где-где, а на Большом Шанхае это словосочетание не вызывало не только возмущения, но даже улыбки. Хороший консультант тем и отличается от плохого, что не даёт проблеме родиться. При условии, разумеется, что к нему обратились вовремя. Но даже в случае несвоевременного обращения убийства следовало избегать, потому что в подавляющем большинстве случаев убийство создаёт больше проблем, чем решает.