Постороннему наблюдателю никогда не пришло бы в голову, что встретились не просто родственники, а деловые партнёры. А ведь они были партнёрами, с тех самых времён, когда затурканный папашей мальчишка попал под дурное влияние тётушки. И первое правило партнёрства гласило: «Наши дела не для чужаков».

Бизнес Клодии, построенный, в частности, на том, чтобы не привлекать излишнего внимания, состоял в добыче информации и передаче оной (за соответствующую плату) заинтересованным лицам. Именно этому — методикам сбора, обработки и анализа информации — учила Клодия Хаузер парня, которого она первая назвала Рисом.

Он мало что знал о Клодии. О своем настоящем тетушка говорила очень скупо, о прошлом — и вовсе никогда. Разумеется, кое-что он нарыл (к полному восторгу старухи), но этого было явно недостаточно для того, чтобы понять, кем на самом деле являлась эта женщина.

В день похорон Рис Хаузер в одиночестве стоял на солнцепёке и, скрипя зубами, слушал, как благонравный, благоразумный, благонамеренный пастор пытается найти добрые слова о Клодии. Пытается — и не находит.

Сам Рис слов не искал. Всё уже было сказано. Однажды. Давно. А теперь-то зачем?

Пьяные по обыкновению могильщики уже начали опускать гроб в яму, когда к раскрытой могиле подошел мужчина с охапкой белых лилий. Слишком молодой, чтобы быть любовником Клодии (хотя с тётушкой никогда и ничего не знаешь наверняка) и слишком светлокожий для внебрачного сына, он бросил цветы на крышку гроба и до боли сжал плечо Риса. Это была хорошая боль, правильная. Ты не один, говорила она. Не только ты любил и уважал её, не только ты будешь помнить о ней.

Много позже Рис почти случайно услышал, как полковника Натаниэля Горовица за глаза назвали «падальщиком». Ушлый господин, ведавший кадрами разведки Галактического Легиона, и не думал скрывать, что, по его скромному разумению, момент потери близких — один из лучших с точки зрения вербовки. А раз так, следует пользоваться. И он пользовался. На всю катушку.

А ещё полковник Горовиц полагал, что предложения, от которых невозможно отказаться — удел дилетантов. Профессионалы делают предложения, которые хочется принять.

Натаниэль Горовиц, по своему обыкновению, демонстрировал полнейшую невозмутимость. Но… показалось Рису, или в прищуренных глазах действительно мелькнуло облегчение?

— Привет, парень. Как жизнь?

— Странно, — коротко усмехнулся Рис.

— И в чём же странность?

— Да так… чуть не грохнули меня сегодня. И главное, никак не могу сообразить, кто и за что.

— Подробности! — отрубил Горовиц.