ЭПИЛОГ.

— Развод оформи сам, договорились? Не то, чтобы я не хотела повидаться с Ральфом и Хлоей, но мне просто некогда. Короче: сам женился — сам и разводись.

Лана Дитц расхаживала по офису агентства «Кирталь», в котором царил полнейший разгром. Правда, опытный глаз немедленно заметил бы, что разгром носит вполне упорядоченный характер. Так выглядит дом, хозяева которого суматошно готовятся к переезду. И царящий в доме хаос не имеет ничего общего с тем, который оставляют по себе наглые взломщики.

Рис сидел, по-турецки скрестив ноги в элегантных мокасинах-«сондерсах», на том самом столе, где Лана — всего пару месяцев назад! — допрашивала своего пленника. Сейчас стол был единственным местом в офисе, где можно было сидеть, с гарантией не мешая собираться теперь уже бывшей хозяйке.

Правая рука, в которой Рис держал банку пива, была покамест несколько светлее левой: загореть Хаузер не успел. Ничего он не успел, по большому счёту, и только добродушно завидовал. Не тому, разумеется, что и в каких объёмах пришлось приводить в порядок его, с позволения сказать, супруге, а той скорости, с которой были проделаны все положенные операции.

Впрочем, следовало честно признать: во-первых, в отличие от него, необходимые Лане «запчасти» уже лежали в банке тканей госпиталя Санта Крус. Во-вторых же, его лечение и последующая реабилитация были поддержаны только деньгами. Что касается Ланы, в госпиталь прибыла лично Мори Пилар. Прибыла — и улыбнулась.

Улыбку персонал оценил правильно, и вокруг девушки, доставленной на Большой Шанхай в капсуле «Второго Шанса», завертелась карусель лучших врачей, оборудования и медикаментов, которые можно было достать за деньги, совесть и страх.

— Некогда? Почему?

С некоторым удивлением Рис понял, что разводиться ему не очень-то и хочется. О любви речь, разумеется, не шла, но из Ланы получился прекрасный партнёр — и это даже если не обращать внимания на сексуальную составляющую. А на неё стоило обратить внимание, причём самое что ни на есть пристальное.

Однако среди прочих уроков, преподанных покойной тёткой, было и умение понимать, когда «нет» означает именно «нет», а не «ах, уговорите меня, пожалуйста!». Сейчас он имел дело как раз с таким случаем, поэтому поинтересовался причинами спешки — и более ничем.

В ответ Лана притормозила у одной из стенных панелей, произвела почти незаметную манипуляцию, и из неглубокой ниши — таких тайников здесь было немеряно — на её ладонь выпал большой конверт.

Рису Хаузеру хватило одного взгляда. Он знал, что именно рассылают в таких конвертах из старомодной плотной коричневой бумаги с пятью синими печатями настоящего сургуча по углам и в центре. Знал, в частности, потому, что сам такого конверта ни разу не получил — хотя пытался раза три.