— На родине одного из моих предков говаривали: «Если на клетке слона прочтёшь надпись „буйвол“, не верь глазам своим»[1]. Не складывается, Рис, понимаешь? Не совпадает!

— Что именно? Нет-нет, — он примирительно поднял ладони, увидев, что девушка готова взорваться, — я не спорю, я просто хочу знать, где ты видишь несоответствие. Может быть, тогда пойму, где его вижу я сам.

— Ну, гляди, — Лана остановила кресло и побарабанила пальцами по подлокотнику. — Что известно о «ласках»? Точнее, что о них говорят? Первое, что приходит на ум!

— Профессионализм.

— Верно. А это, — она вызвала на экран изображение тела Бернадетт, лежащего на скальном выступе, — что такое?

— Это труп.

— Юморист, — ухмыльнулась Лана.

Теперь, когда первое удивление прошло, она радовалась возможности порассуждать вслух. Давно и не ею было замечено, что самая умная мысль, будучи озвученной, зачастую оказывается несусветной глупостью. И наоборот.

— Сколько лет ты бы ей дал? На вид? Думаю, в документы ты не заглядывал…

— Не заглядывал, — кивнул Рис. — Зачем? В агентстве, где я нанял Бернадетт, несовершеннолетние не работают, а остальное…

— И всё же — сколько?

— Ну, двадцать. В пределе двадцать три.

— А по документам — за тридцать. При этом, заметь, с сердцем не сделали ничего по-настоящему существенного и, как показала практика, необходимого. В то же время внешнее омоложение произвели с избытком. А ведь от того возраста, который определил Хьюз, идти назад не только сложно, но и дорого. При таких исходных каждый год внешней молодости существенно повышает стоимость процедуры. Поверь, я знаю, о чем говорю. Сделать из пятидесятилетней женщины тридцатилетнюю стоит примерно вдвое дешевле, чем из тридцатилетней — двадцатилетнюю. Кожа, знаешь ли. Структура кожи. Особенно на шее и руках. «Молодая» — это одно, «юная» — совсем другое.

— Ты хочешь сказать, — Рис, выигрывая время для точной формулировки, улёгся на живот лицом к Лане и подпер голову кулаками, — что в случае Бернадетт мы имеем дело с нецелевым расходованием средств? Ей изготовили документы и дали денег на омоложение, а она распорядилась ими по-своему?

Лана Дитц искренне считала себя везучим человеком. Потому, в частности, что Судьба крайне редко сталкивала её с дураками. Точнее, дураков хватало — но по ТУ сторону условного прицела. А дурость противника, как известно, только на пользу.

В общем, среди тех, кто числился в её личном реестре по разряду «своих», преобладали люди более чем неглупые. Но даже на их фоне скорость и точность, с какими Рис Хаузер «срубил фишку», восхищала.