На Большом Шанхае можно было избежать ответственности за многие действия, которые жестоко карались в более законопослушных местах. Особенно, если учесть, что местные силы охраны порядка защищали лишь платежеспособных граждан. Платежеспособных — и озеленителей. Хотя… кто и где видел неплатежеспособного озеленителя? Уж точно не на Большом Шанхае.

Так или иначе, терраса Форсайт была местом не только неэстетичным, но и небезопасным. Впрочем, компактной группе, состоящей из дюжины вооруженных до зубов людей, ничего особенного не угрожало: дураки на Большом Шанхае не приживались. Зато — конкретно на Форсайт — вполне себе приживались попрошайки. И всю дорогу до стоянки аэротакси, больше похожей на хорошо защищенный блокпост, Лану и сопровождающих её людей преследовали когда плаксивые, а когда и нахальные голоса.

Это было плохо даже просто для короткой прогулки от лифтовой капсулы до такси — что уж говорить о бизнесе? Когда Катрина Галлахер впервые объявилась на Большом Шанхае, агентство, в котором ей предстояло работать, располагалось именно на террасе Форсайт. И что касалось Ланы, то у неё не было ни малейших сомнений в том, почему работа агентства не приносит той отдачи, на которую рассчитывала разведка Легиона, организуя его.

Ну, кто станет доверять агентству, расположенному в такой дыре? Только какая-нибудь мелкая шушера. А толку с такой? Да, в сущности, тогдашняя жалкая конторка и не заслуживала названия консалтингового агентства. Все четыре года Лана недоумевала: почему Натаниэль Горовиц не разглядел потенциала Большого Шанхая, как школы подготовки кадров? Или просто не нашлось никого, кто, будучи преданным Легиону, по-настоящему органично вписался бы в эту среду? Лана Дитц — вписалась.

И очень быстро поняла, что возможны лишь два варианта: либо она сделает агентство первоклассным заведением, либо станет неудачницей, не оправдавшей надежд приёмного отца. Допустить второе было никак нельзя, и после первого отпуска Лана, не колеблясь, вложила собственные накопления в аренду помещения на террасе Цельсий.

К этому моменту безрукий и безмозглый (с точки зрения Катрины Галлахер) глава агентства уже был отозван посмеивающимся Горовицем, и новая хозяйка развернулась вовсю. С Цельсия она перебралась на весьма респектабельную (для террасы, конечно) Краун, с Краун — полгода назад — на платформу Картье, считавшуюся уже серьезным бизнес-центром.

Вот туда-то им и надо было попасть. Только не сразу.

— Подайте! Подайте Христа ради!

До стоянки такси, на которую заранее был вызван рассчитанный на полтора десятка пассажиров аэрокар, оставались считанные шаги; здесь попрошайки уже, как правило, не попадались. Но вот — откуда-то вывернулся этот субъект, нахально игнорирующий раструбы станнеров над входом. Тощий, нескладный, сутулый, с клочковатой пародией на бороду, облаченный в вонючие лохмотья…