— Что, Фимка, снова попался? — хмыкнул он.

— Вяжи, вертухай, честного фраера, — шмыгнул носом мелкий воришка.

И так это нелепо звучало из его уст, что я не выдержал и рассмеялся. Пальцы у меня давно затекли, а тут еще и расслабился, плюс — смех… короче, я не заметил, как отпустил пацаненка. И тот тут же этим воспользовался, юрко прошмыгнув между ног милиционера, и под улюлюканье жильцов двора и мат служащего сбежал.

— Вот, сорванец! — зло и с неким восхищением в голосе, констатировал страж порядка. — В который раз уходит прямо из-под носа.

Тут он повернулся ко мне.

— Извиняюсь, товарищ, мы его найдем и вернем украденное.

— Да я сам уже вернул. Было время, — разминая затекшие пальцы, ответил я. — Лучше скажите, что с ним будет? Родители то хоть в курсе, чем их сын занимается?

— Нет у него родителей, — угрюмо покачал головой милиционер. — Погибли в гражданскую, под самый конец. До семи лет с бабкой жил, а потом и она умерла.

— А кто за него теперь в ответе?

— Никто. Бродяжничает паренек, — цыкнул зубом мужик. — Обычно приезжих обкрадывает. Не раз уже я пытался пристроить его в приют для сирот, да сбегает, шельмец. Эх, — с досадой махнул он рукой, — доиграется ведь, а сделать ничего нельзя.

— Почему?

— Да пойди, найди его еще, — развел руками беспомощно милиционер. — По заброшенным домам ныкается, да в подвалах каких. В розыск его не поставишь — малолетка и ничего серьезного не совершил. «Работает» лишь в порту, и попадается не часто. Да и крадет он не так, чтобы много. Лишь то, что в карманах плохо лежит. Щипач, не удивлюсь, если как подрастет, еще и в авторитет среди воров войдет. Эх-ма… — махнул он безнадежно рукой.

М-да, действительно ситуация. А мне напоминание — что на курортах не только отдохнуть можно, но и вот с таким столкнуться. Пацана вроде и жаль, но он сам выбрал себе судьбу. Раз сбегал из приюта, и работу никакую не ищет, то ничего ты с ним не сделаешь. Прав служивый.

Вернулся в гостиницу я с испорченным настроением. Сделал пометку в блокноте — продумать методы предотвращения краж у туристов и иного разбоя, не нужно, чтобы люди возвращались с отдыха, плюясь на местные правоохранительные органы. А из головы еще долго не выходил этот малец Фимка. В итоге заснул, так и не придя ни к какому выводу, как стоит мне относиться к нему и ситуации в целом.

Утром поделился рассказом о своем «приключении» с Андреем. Кондрашев лишь вздохнул огорченно.

— Много таких, кто после гражданской сиротами стал, — сказал он. — У меня два приятеля есть — оба родителей лишились. Но у одного хотя бы тетка с мужем осталась, приютила, а вот второго на поруки взяли. Отец у Витьки до войны кочегаром на паровозе работал. Потом их паровоз нашу армию перебрасывал по всем республикам. Белые тот поезд и пустили под откос. Выжил лишь машинист того паровоза, уж не знаю, каким чудом. Он-то Витьку и пристроил к своим друзьям в наш барак. А приют… — тут Андрей снова вздохнул. — Плохо в тех приютах, о которых я слышал. Не удивительно, что этот Фимка из них сбегает.